— Несмотря на свою гигантскую занятость, Владимир Иванович не только профинансировал это, без преувеличения сказать, эпохальное в жизни Придонска событие, но и любезно согласился возглавить высокое жюри. Согласился в последний момент, еще вчера мы этого не знали. Как известно, Владимир Иванович Печенкин обратился к жителям нашей губернии с патриотическим призывом: “Ешьте придонское! Пейте придонское! Любите придонское!” Сегодня мы будем любить! Итак, наш конкурс объявляется открытым! Еще раз напоминаю: ка–атегорически запрещается любая видео– и фотосъемка. На сцену приглашается участница под первым номером! Я хочу сказать — не с первым номером, а под первым номером! — Ведущий многозначительно подмигнул и под аплодисменты и смех ускакал за кулисы.
Оглушающе загремела ритмичная латиноамериканская музыка, и на сцену выбежала девушка в одних трусиках, на которых сбоку был прикреплен бумажный кружок с цифрой “1”. Весело танцуя, девушка стала демонстрировать публике свой бюст.
Придонцы притихли, как–то вдруг враз оробев. Печенкин самодовольно усмехнулся, повернулся и посмотрел на сына. Илья читал.
— Что читаем? — бодро поинтересовался Владимир Иванович.
Не поднимая головы, Илья показал обложку. Книжка была из дедушкиного сундучка: “И. Сталин. „Основы экономической политики””.
— Ага, — понимающе кивнул Печенкин, взял ручку, склонился над стоящим перед ним столом, начертил что–то на листе бумаги, написал и протянул Илье.
— Я над этим много думал, — становясь серьезным, стал объяснять Печенкин. — И вот что получилось... Теорема Печенкина.
На листе было следующее:
Я
народ
Илья удивленно и непонимающе смотрел на отца.
— Чем я богаче, тем народу лучше. Вот и вся экономическая политика, — подытожил Владимир Иванович и пожал плечами.
На сцене объявили выход второго номера, но ни сын, ни отец туда даже не взглянули. Илья достал из кармана свою ручку, перевернул листок другой стороной и, положив его на обложку книги, начертил и написал:
ты
народ
Владимир Иванович засмеялся:
— Не устоит! Упадет сразу же! Эх ты, Пифагор! Богатые вверху, и их мало, бедные внизу, и их... Посмотри — я один здесь богатый, а всем хорошо. Все веселы, все смеются — праздник! Праздник!! — повторил Печенкин и потрепал сына по волосам.
Илья побледнел вдруг, торопливо начертил на листе что–то, написал и протянул отцу:
Тот поднял удивленные глаза:
— А что такое НОК?
