Печенкин долго смотрел на Уралова, пребывая в каком–то усталом отупении, но, сделав над собой усилие, вышел из этого состояния, улыбнулся и, уже садясь в свое кресло, одобрил:
— Молодец, Уралов! Папу надо слушать.
Заседание совета директоров продолжилось.
Глава тринадцатая
Я НАУЧУ ТЕБЯ ДЕСЯТИ УДАРАМ
1
Картина была явно комическая и страшноватая: прохожие на тротуаре останавливались, машины на проезжей части тормозили. Илья шел по центральной улице Придонска — улице Ленина — и с детским упоением ел мороженое в вафельном стаканчике, а в это время его охраняли. Впереди шел рыжий охранник в темных очках, сзади еще один здоровяк, за ним — одним колесом по проезжей части, а другим по тротуару — медленно полз “субурбан”, за затемненными стеклами которого мутно светился Седой.
Мороженое почти растаяло, подтекало снизу, и Илья с удовольствием слизывал выступающие белые капли. Наконец он закончил, вытер губы и ладони носовым платком и посмотрел по сторонам, размышляя, куда дальше направить свои стопы. Но в этот момент из “субурбана” выскочил Седой, семеня, подбежал к Илье и спросил — официально и язвительно:
— Ну что, нагулялись, Илья Владимирович? Домой? До мамочки?
Илья перевел свой внимательный озабоченный взгляд на главного телохранителя и, склонив голову набок, задал неожиданный вопрос:
— А какую мы дадим вам кличку?
— Какую кличку? — раздраженно отмахнулся Седой. — Садитесь в машину.
— Вы забыли, что я вас завербовал? — с улыбкой напомнил Илья.
— Ты меня не вербовал, — огрызнулся Седой.
— Стоит только моей маме узнать, что вы меня потеряли...
— Кроме мамы есть еще и папа, — перебил его Седой и приказал: — В машину, Иваныч до трех отпустил.
— “Седой”! Как вам?
— Садись в машину! — требовал Седой.
— А пароль?
— Сам не сядешь — посадим!
— Есть такой пароль, что если я его назову, то вы меня сразу отпустите, — неожиданно высказался Илья.
— Нет такого пароля. Садись в машину!
— Есть. Спорим на мороженое! — Илья явно издевался.
— В машину! — прорычал Седой и уже взял Илью за локоть, чтобы потащить его к “субурбану”, как молодой человек проговорил вдруг громко, отчетливо:
— Ангелина Георгиевна Всеславинская.
Седой отпустил руку и стоял молча и неподвижно.
Илья смотрел на него насмешливо и сожалеюще:
— Нет, не буду я вас вербовать. Лучше, пожалуй, уволю.
Седой не услышал, повернулся и затрусил к машине. Охранники замерли в нерешительности. Илья расправил плечи и спокойно, не торопясь, направился к “зебре” перехода. Седой смотрел сквозь стекло в его спину и кричал в трубку телефона:
