И в отличие от весьма распространенной прозы, которая “всегда спешит к цели, находящейся за пределами текста”, она никуда из текста не торопится, а располагается в текстовом пейзаже, в чаще частей речи, меж сорняков и междометий (пренебрегая громоздкими союзами), среди разнообразия глаголов, с отростками тире, с прутиками скобок в кустарнике оговорок и уточнений. О литературе так не говорят; кажется, что серьезность мысли и значительность предмета не позволяют появиться в тексте интимным ноткам, “мешковатым” домашним выраженьицам — у Лурье это оказывается возможным, и мнимое несоответствие ярко высвечивает оригинальную мысль и пластику разговорной речи — обе предстают неожиданной новостью. Не побоимся сказать — сделано открытие.
Умные подражатели (а они, без сомнения, еще появятся и есть уже) учтут и отрицательный опыт своего “ясновидца”-учителя. Нам уже приходилось прикладывать сказанное Лурье о великих тенях прошлого к нему самому. Сделаем это еще раз: “таких уроков не забывают, такой учитель непобедим...”.
Елена НЕВЗГЛЯДОВА.
С.-Петербург.
<p><strong>Человек с молоточком</strong></p>
Борис Тарасов. Куда движется история? Метаморфозы идей и людей в свете христианской традиции. СПб., “Алетейя”, 2002, 348 стр.
Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что, как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда — болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других. Но человека с молоточком нет...
А. П. Чехов, “Крыжовник”.
Писатель и литературовед, доктор филологических наук Б. Н. Тарасов широко известен по книгам „Паскаль” (1979, 1982) и „Чаадаев” (1986, 1990), изданных в серии „ЖЗЛ”. Большой интерес вызвали также его сборники статей „В мире человека” (1986), „Непрочитанный Чаадаев, неуслышанный Достоевский” (1999)” — так начинается аннотация к новой книге Бориса Николаевича Тарасова. И сразу хочется возразить— нешироко известен. Или, точнее, — недостаточно широко известен. Одна моя знакомая, человек, которого уже несколько поколений1 московских филологов знают, ценят и любят как свою первую наставницу, всегда говорит: “Если мне надо познакомить человека со здравым взглядом на самые основы русской культуры XIX века — я отсылаю его к книгам Тарасова”. Это высказывание дает представление о нескольких качествах книг данного автора.
