Но, извините, профессиональный зуд: откуда все это известно? Присутствовали многие, но кто описал — где, как, когда? Как этот очевидец (помните: врет, как очевидец) был настроен по отношению к поэту? Сам Васильев рассказал? Кому? Где? Когда? Из текста это не ясно. Можно подумать, что сам биограф парил в тот момент — незримый — под потолком, а потом вылетел за кремлевские ворота... Но тогда он мог бы немало рассказать о тайнах Кремля.
-3
Эдуард Лимонов. Моя политическая биография. Документальный роман. СПб., “Амфора”, 2002, 302 стр.
“В связи с отсутствием оперативной связи между издательством и автором, содержащимся под стражей в СИЗО ФСБ России, книга выходит в авторской редакции, без сверки имен и дат”.
Не роман, конечно. Роман — это, пожалуй, преувеличение. Просто рассказы о партии (национал-большевистской).
Книга, написанная в тюрьме
Лимонов, похоже, справляется. Не знаю, похвала ли это.
“Хвалить книги фашиста, сидящего в тюрьме, — вроде как самому становиться немного фашистом. Ругать — солидаризоваться с „правящей кликой””, — мучается модный литератор Илья Стогоff (“Книжное обозрение”, 2002, № 27-28), рецензируя также написанную в предварительном заключении лимоновскую “Книгу воды” (М., “Ad Marginem”, 2002).
А я, как всегда, читаю периодику.
“Он выбрал свой путь — путь вечной молодости. Кто бы из стареющих писателей (а „подростку Савенко”, между прочим, под 60 лет!), да просто кто бы из стареющих мужиков не захотел стать кумиром пятнадцати-двадцатилетних недорослей и недорослиц? Но за это удовольствие надо платить — а платить-то, кроме Лимонова, не готов никто. <...> Лимонов — надо снять перед ним за это шляпу — и не визжит, терпит, ведет себя достойно своей „статьи”...” — пишет Леонид Радзиховский (“Время MN”, 2002, № 116, 9 июля).
