Ну, неправда ваша. В опубликованном открытом письме из Лефортова к министру культуры Михаилу Швыдкому Лимонов прибег к последнему средству национал-большевика, публично объявив себя гражданином французской республики1. Когда я развернул этот номер “Литературки”, на моем рабочем столе лежало коллективное письмо к Путину и Патрушеву в защиту Лимонова, которое и мне предлагали подписать. И тут — это. Ах ты <...>, подумал я. Писатель — как мне все уши прожужжали, — наверно, не должен сидеть в тюрьме, а вот
Ну и не подписал письма.
И книжку эту — в минус, в минус...
Владимир Войнович. Портрет на фоне мифа. М., “ЭКСМО”, 2002, 192 стр.
Портрет — это портрет Солженицына. На фоне солженицынского же мифа. (Потому что у Войновича мифа нет. Это многое объясняет.)
По сути: автопортрет Войновича на фоне портрета Солженицына на фоне солженицынского мифа. “Это ж надо так себя на другого человека замотивировать, чтобы сделать его главным персонажем на празднике собственной самости!” — удивился Дмитрий Бавильский (“Как нам обустроить Солженицына” в “Русском Журнале”
Лейтмотив “Портрета...”: Солженицын не так хорош...
Не так — как? Ну, не так хорош...
Стиль Войновича-моралиста: “Арестованный в конце войны офицер Солженицын заставил пленного немца (среди бесправных бесправнейшего) нести свой чемодан. Много лет спустя он вспомнил об этом, написал и покаялся. Но меня удивило: как же не устыдился тогда, немедленно, глядя, как несчастный немец тащит через силу его груз?..”
Позволю себе не согласиться ни с Войновичем, ни с Солженицыным.
Немец в конце войны должен нести чемодан советского офицера, пусть и арестованного. Это правильно, это хорошо.
Юрий Козлов. Реформатор. Роман. М., “Центрполиграф”, 2002, 524 стр.
Юрий Козлов — это тот Юрий Козлов, что когда-то, если кто помнит, написал книгу хороших рассказов о подростках “Качели в Пушкинских Горах” (Л., “Детская литература”, 1984). Потом с каждым годом он писал все
У, с каким увлечением я проглотил его мистический триллер “Колодцы предков” (1997): начало ХХI века, чекисты, банкиры, бандиты, шпионы, мормоны, все философствуют,