Легкое уточнение: эти тексты все же адресны, их социальный заказчик очевиден. Эти тексты формируют общества взаимного восхищения, тусовку.
До газетной реплики во “Времени новостей” (2002, № 105, 18 июня) меня критиковали
Фрагмент Александра Иванова (“Ad Marginem”, конечно) лежал на моем столе с 28 декабря 2000 года, дожидался.
“Очевиднейшая вещь: критик должен всегда ревизовать и если и не выставлять напоказ, то хотя бы
Сегодня я кое-что выставлю
(ТЕРПИ)С ровесниками проще: можно подвинуть корпусом, безапелляционно послать на край света. Со всеми остальными приходится изобретать громоздкие политкорректные конструкции, плести какие-то сети, хитрить.
Терпи, парень, терпи.
(ДЕБЮТ-2)Дебютанты не всегда самостоятельны. Так, Мурадов работает в эстетике перестроечного кино, которую уместно обозначить термином “квазидокументальная чернуха”. Вот его “Змей”, победитель. Провинциальный городок, двухэтажные совковые бараки. Живут тяжело и угрюмо. Первые двенадцать минут (общее время фильма чуть больше часа) напоминают эстрадную миниатюру из передачи “Аншлаг, аншлаг”. Алкоголик сражается с бутылкой, декламируя: “Какого х... ты упала? Я тебя просил падать? Ты думаешь, что у меня много таких, да? Мы так договаривались, а?” Но Мурадов не комикует, а нагнетает, стращает.
Скоро выясняется, что алкоголик — герой второстепенный. В центре семья из трех человек: муж, жена, сын-инвалид. Родители копят деньги на операцию десятилетнему мальчику. Отец работает в тюрьме палачом. После объявления приговора стреляет приговоренному в затылок. Кстати, у нас мораторий на смертную казнь. Неувязочка, однако про это вспоминаешь потом.
Впрочем, автор снимает притчу общечеловеческого значения: чтобы спасти сына, отец вынужден убивать. Кажется, палача вот-вот сократят, в финале он пишет начальству рапорт с просьбой потерпеть еще пару лет: другой такой прибыльной работы в глухом городишке не сыщешь.
