Новый Мир ( № 12 2003) полностью

(26)Витгенштейн говорит о некой “визуальной комнате”. Это своего рода “крупный план”, темпоральная развертка внутренней речи. Видимо, именно эта навязчивая способность человека трансформировать предложения в картину делает возможным искусство кино. Его производство и его адекватное потребление.

“Визуальная комната” — то, что не имеет обладателя, то, о чемлишь говорят:“Я в столь же малой мере могу обладать ею, как и пройтись по ней, осмотреть ее или указать на нее”. Несколько раз Кроненберг размещает взрослого Паука, уже писателя, в комнате, где выясняют отношения Отец, Мать, маленький Паук или Шлюха. Взрослый Паук незримо присутствует в собственном (выдуманном?) прошлом. Эти ретроэпизоды соседствуют с другими, где взрослого Паука в кадре, то бишь в пресловутой “визуальной комнате”, — нет. Было бы любопытно проанализировать речевую разницу, но, повторюсь, в Туле нет не только заветной кассеты, но также солнца, денег и самоваров.

(27)“Представь себе, что на картине изображен вымышленный пейзаж с домом — и кто-то спрашивает: „Кому принадлежит дом?” Между прочим, на это можно было бы ответить: „Крестьянину, который сидит перед ним на скамейке”. Но в таком случае он не может, например, войти в свой дом” (Л. Витгенштейн). И далее: “Можно было бы также сказать: ведь владелец визуальной комнаты должен быть однотипен комнате; однако в ней его нет, а какого-то „вне”… тоже не существует”.

Последнее замечание представляется крайне важным. Кинематографическое пространство никому не принадлежит и, видимо, этически невменяемо. Кроме того, его фотографическое сходство с “действительностью” — обманка. Мы не замечаем ни того, ни другого, поскольку наше сознание слишком подчиняетсяпредложениям. И это ни плохо, ни хорошо — нормально.