Открывающая “ДПП” “Элегия 2” потому имеет столь странный порядковый номер, что отсылает филологически подкованного читателя к другой “Элегии”, полвека назад написанной Александром Введенским и столь же причудливо соединяющей в себе словесное ёрничество и метафизическое отчаяние. “Так сочинилась мной элегия / о том, как ехал на телеге я” — это эпиграф из Введенского. “Вот так придумывал телегу я / О том, как пишется элегия”, — автоэпиграф Пелевина.
Механическое перечисление существительных, кажется ничем не сцепленных, кроме каламбурных созвучий (“За приговором приговор, за морем мур, за муром вор, за каламбуром договор”), рождает тоскливое ощущение дурной бесконечности, в которую проваливаются существительные, глаголы, явления, предметы, само время.
...За дурью дурь,
За дверью дверь.
Здесь и сейчас пройдет за час,
Потом опять теперь.
Вот это “потом опять теперь” и есть результат диалектики “переходного периода”. Тому, кто не столь безнадежно смотрит на нынешнюю эпоху и чего-то ждет от будущего, становится душно в пелевинском романе. Что ж, можно отложить книгу в сторону и выйти на улицу. Глотнуть воздуха?
<p><strong>Георгий Владимов — «Генерал и его армия»</strong></p>
Очень значительная книга. От первых же страниц удовлетворение: настоящая литература, какой (современной) давно не читал. И — мужественный тон. Вся манера повествования — последовательно традиционная, никаких специально издуманных новизн. Ставит сложные проблемы, но все — на сюжетных случаях, образах, а не в общем голом виде.
