Но не будем увлекаться, ограничим наши рассмотрения христианской Российской Империей. Определение ее — лучшее, возможно, из существующих — дал Владимир Соловьев: “Настоящая империя есть возвышение над культурно-политической односторонностью Востока и Запада, настоящая империя не может быть ни исключительно восточною, ни исключительно западною державою. Рим стал империею, когда силы латино-кельтского запада уравновесились в нем всеми богатствами греко-восточной культуры. Россия стала подлинной империею, ее двуглавый орел стал правдивым символом, когда с обратным ходом истории полуазиатское царство Московское, не отрекаясь от основных своих восточных обязанностей и преданий, отреклось от их исключительности, могучей рукой Петра распахнуло широкое окно в мир западноевропейской образованности и, утверждаясь в христианской истине, признало — по крайней мере в принципе — свое братство со всеми народами”.
Раскроем теперь Георгия Федотова. Что такое Империя? “Это прежде всего лад и строй, окрыленная тяжесть, одухотворенная мощь… Все волшебство <…> северной петербургской красоты заключается в примирении двух противоположных начал: тяжести и строя… Эта эстетическая стройность Империи получает — по крайней мере стремится получить — и свое нравственное выражение…”
Конечно, и Федотова, и Соловьева нетрудно упрекнуть в неконкретности, в “красивостях”. “Лад”, “строй”, “крылатая свобода” — что все это, в самом деле, значит? Или же вот: “признало свое братство”. Когда это было? Как и где?
Но ничего не поделаешь: Империю — ее надо не меньше чувствовать, чем понимать. Зато почувствовав, представив перед собой цельный образ Империи, мы легко разглядим и в деталях типические ее черты. Империя всегда открыта миру, она легко принимает в себя чужое — и в то же время сама она экспансивна, всегда стремится вдаль и вширь. Империя может быть строга, даже жестока. Но она всегда великодушна, предана своим друзьям, способна к бескорыстию.
Либерализм связан с Империей часто2, демократия — почти никогда. И еще: в Империи всегда существуют и укрепляются с ходом времени личное достоинство, личная свобода. Это какой-то глубокий внутренний закон: в Империи бывают периоды произвола, “зажима”; но проходят немногие десятки лет, и оказывается — свобода без усилий восстановилась, взяла свое.
