И кому, как не ей, сочувствовать и заступаться за него, в страшные годы ошельмованного Шкловским (тот в 30-е “ненавязчиво” “вспомнил” о журналистском прошлом Чуковского) и в “послеоттепельные” — Харджиевым (этот распространил старинную дезинформацию о “посвящении” дореволюционного “Гимна критику” Маяковского — реальному критику Чуковскому, у которого поэт жил дома в те самые дореволюционные годы). Выбор тем может быть бесконечным: более пятидесяти лет переписки и сотни сюжетов.
В конце концов можно порассуждать об эволюции их отношений, о том, как время меняет тональность высказывания, как эпистолярное “дерево” медленно овивается растущей доверчивостью и доверительностью, как с какого-то таинственного момента меняются “весовые категории”, и вот уже дочь — старшая, а отец — младший.
Главное, я не думаю, что их — Корнея и Лидию Чуковских — нужно и должно как-то специально сравнивать, например, его “карнавальность-закрытость” и осторожность и ее прямодушие и бескомпромиссность-бесстрашие. Это, по-моему, “непродуктивно”.
Они прожили каждый свою судьбу и сделали почти все, что могли и хотели. Лопасти времени прошлись по ним сполна, каждому досталось — мало не покажется. Они успели (когда — мягко, когда — настойчиво) позаботиться даже о посмертной репутации друг друга. Чего у них не отнимешь, так это страдания, боли. Вполне допускаю, что не всякий читатель этой книги, закрыв ее, сживется с этими героями или даже полюбит их. Пускай. Но за них не стыдно. Остаться людьми в бесчеловечном пространстве дано не каждому.
Как сказал мне недавно один известный литературный критик на похоронах одного настоящего, подлинного литератора: “Таких людей больше не делают…”
Не говоря уж о том, что из этих 435 писем сам собой получился еще и пронзительный художественно-документальный роман об отношениях просто двух частных лиц — отца и дочери — в прошлом, все отдаляющемся от нас двадцатом веке.
Павел Крючков.
1 На выполнение моей журналистской просьбы — прокомментировать события августа 1991 года — Лидии Корнеевне, как я помню, потребовалось… два часа. Отклик состоял из двух коротких предложений («Сегодняшние события привели меня в отчаяние. Но я не теряю надежды. Лидия Чуковская»).
2 Благодаря хлопотам отца ссылка сократилась почти на год.
