Сандомирская — не знаю, осознанно ли, — позиционирует себя не как беспристрастный исследователь, а как современник, “взглянувший окрест себя” — и далее уже по тексту Радищева. Поэтому получается, что ее наблюдения воспринимаются (во всяком случае, русским читателем) преимущественно как плод “сердца горестных замет”.
Выше отмечалось, что во второй главе представлен анализ чрезвычайно выразительного образца советскогочастногодискурса. Записки полуграмотной пенсионерки Киселевой в отредактированном виде фрагментарно публиковались в “Новом мире”; Сандомирская (работавшая над текстом Киселевой в соавторстве с социологом Н. Козловой) предоставляет нам возможность обратиться к обширным цитатам из текста-источника8.
Тематически записки Киселевой — это сочетание дневника и воспоминаний. Естественно, что “герои” такого текста — это прежде всего так называемая “малая группа”: родственники, соседи, сослуживцы. Следующий круг образуют те, кто не является “своим”, но от кого так или иначе зависит жизнь и благополучие героини и ее семьи, — это “ближнее” начальство, начиная с управдома. И наконец, предметами разнообразных эмоциональных оценок выступают те, кого Киселева видит и “знает” издали, по телевизионной картинке: это герои и вожди, от Ленина и Брежнева до Горбачева и Рейгана.
Киселева не упоминает ниРодину-мать,ниОтчизну —то есть в ее тексте нет такихслов.Но пишет она о социально “родном”, “своем”, и в ее дискурсе постоянно присутствуют именно на уровне словнаша страна,СССРиРоссия. Для Киселевой наша страна замечательна именно своей “советскостью”: именно поэтому она неповторима, исключительна и заведомо противопоставлена странам “чужим”: Америке с ее “глупыми руководителями”, ФРГ, которую надо слить с ГДР, чтобы “уся Германия была демократична”, и т. п. Частный неофициальный дискурс автоматически воспроизводит “большой стиль” и его пропагандистские клише. В очередной раз мы видим, что в эпоху ускоренной и к тому же насильственной модернизации “народ”не имеет своего языка— он пользуется языком, созданнымдля негосредствами массовой информации. В случае Киселевой — это доступные ей тексты газет, радио и телевидения.
