Книга “Вне времени” резко, обостренно, сфокусированно показывает нам наше именно время, преломленное поэтическим видением автора. И мы, застигнутые “мгновеньем жизни в его полете”, видя в смысловом луче неожиданно важные для нашего существования детали этой жизни и чувствуя себя пассажирами ночного автобуса, проникающего фарами не более чем на сто — двести метров вперед, — как мы можем повлиять на собственную судьбу? Как изменить если не длину пути, то хотя бы его траекторию? Общего ответа не существует. Но существует поэзия, проводящая нас, подобно Вергилию, по всем кругам мира, от первого вздоха до роковых минут, и каждый сам, если он честен перед собой, обойдя все предложенные маршруты, вернется в свое сегодня с золотым уловом обретенного или обновленного смысла — как банально бы это ни звучало, смысла жизни.
Василий Русаков.
С.-Петербург.
<p><strong>Речь о молчании</strong></p>
Мария Виролайнен. Речь и молчание. Сюжеты и мифы русской словесности.
Предисловие С. Г. Бочарова. СПб., “Амфора”, 2003, 503 стр.
Если бы к суждениям об этой книге понадобился эпиграф, я бы выбрал строки, написанные давно и принадлежащие перу одного рано ушедшего филолога:
Вот мы стоим у водопада.
Глаза устали, глохнет речь;
Не понимает он, что надо
Не извергать, а просто течь.
Эх, водопад, — не обессудь:
Что умно,
То не шумно,
Вот в чем суть…
Труд М. Н. Виролайнен воистину хочется сравнить не с громокипящим водопадом, а с тихой рекой, питающей самые плодоносные из наших литературоведческих и культурологических делянок. Умно. Нешумно. И — совершенно необходимо.
Не пожалею места, отведенного для рецензии, и процитирую абзац, которым открывается программная статья “Речь и молчание у Пушкина”, давшая, надо полагать, название всей книге:
