Как известно, писатели не любят биографов и биографических сочинений.
Владимир Набоков не был исключением, даром, что ли, он излил столько желчи по поводу biographie romancбee и в “Истинной жизни Себастьяна Найта” вывел отталкивающий образ биографа — торопливого халтурщика мистера Гудмена.
“Я не выношу копания в драгоценных биографиях великих писателей, не выношу, когда люди подсматривают в замочную скважину их жизни, не выношу вульгарного „интереса к человеку”, не выношу шуршания юбок и хихиканья в коридорах времени, и ни один биограф даже краем глаза не посмеет заглянуть в мою личную жизнь”1, — самоуверенно вещал с кафедры еще мало кому известный в Америке профессор Набокофф. “Романист — не публичная фигура, не экзотический князек, не международный любимец... Я вполне понимаю людей, стремящихся изучать мои книги, но мне неприятны те, кто норовит изучать меня”2, — много лет спустя вдалбливал очередному интервьюеру прославившийся на весь мир автор “Лолиты”.
И напрасно: ведь хорошо известно, что во все времена, а особенно в эпоху упадка художественной, “вымышленной” литературы, нет жанра более популярного и притягательного, чем биография. Спрос рождает предложение, и нет ничего удивительного в том, что коридоры времени содрогаются от гулких шагов целой орды биографов, а в России вышла очередная биография Владимира Набокова: писатель, по меркам Большой литературы сравнительно недавно возведенный в ранг классика, представляет законную добычу для исследователей и толкователей.
