Г. Г. Амелин, В. Я. Мордерер. Миры и столкновения Осипа Мандельштама. М. — СПб., “Языки русской культуры”, 2000, 273 стр.
К черту всю “взвешенность”, “объективность”, “отстраненность”! К дьяволу интеллигентскую иронию! Уже чтение “Содержания” этой книги дарит истинное наслаждение. За двойным (без содовой!) “Предисловием” (А. М. Пятигорского и собственно авторским) следуют (цитирую, из экономии места, выборочно) “Da саро”, “А вместо сердца пламенное mot”, “Орфоэпия смерти”, “Пушкин-обезьяна”, “Эротика стиха”, “Все”. Все.
Наслаждение нарастает по мере пожирания текста книги. Во-первых, дух захватывает от величия замысла. Авторы, будто археологические гении, обладающие абсолютным нюхом на богатство культурного (в данном случае — полилингвового) слоя, обнаружили под фундаментом уже давно знакомого нам Дворца Поэзии Мандельштама (не говоря уж о высотках Маяковского, даче Пастернака, кочевых становищах Хлебникова) целый мир, точнее — миры, потайных ходов, подвалов, погребов, битком набитых винами, припасами и всяким иным добром немецкого, латинского, французского, английского лексического производства. Эти подземные, потайные миры придают знакомым поэтическим строениям иной смысл, населяют их истинной жизнью и целесообразностью. Авторы “Миров и столкновений” этимиры истолковывают,толкуют, перетолковывают. В эпоху, когда само словосочетание “научное открытие” не несет иных значений, кроме издевательского, сделана именно массанаучных открытий.
Во-вторых, книга потрясающе написана. Мой любимый текст в ней — “Адмиралтейская игла”. Сама “игла” — “не мечтательная недотрога, отраженная в тысяче зеркал цитат, а хищная хозяйка мастерской совершенно новых тем и сюжетов”. Звукозапись — “мумифицирует тело голоса с последующим воскрешением”. Наконец, об одном из назначений поэзии: “Последняя функция универсального поэтического прибора — измерения давления пара в государственном котле”.
Честно говоря, я думал, что таких книжек сейчас больше не пишут. Она напоминает мне счастливые для читателей времена, когда изящная словесность, филология и философия были заодно. Веселая наука.
Андрей Синявский. “Опавшие листья” Василия Васильевича Розанова. M., Захаров, 1999, 318 стр.
