“Сам Бродский мог выпить очень много, но не был ни алкоголиком, ни запойным пьяницей. Если он три месяца не прикасался к алкоголю, то спокойно это переживал. <…> Бродский под настроение мог выпить бутылку коньяка или виски. И это я видел своими глазами. И еще он не страдал похмельем. <…> А рестораны Бродский ненавидел — не умел себя в них вести и всему предпочитал пельменную, шашлычную, рюмочную, где чувствовал себя уверенно. В ресторане он комплексовал по поводу официантов, ему казалось, что все смотрят на него с подозрением и подсмеиваются, догадываясь, что денег у него нет. Тем более что часто он ходил в ресторан за чужие деньги. И хотя никто на него денег не жалел, он это очень переживал и не хотел быть вечным нахлебником и приживалой. Но потом, через годы, когда я посетил его в Америке, он стал человеком сугубо ресторанным. Чем дороже ресторан, тем охотнее он туда шел. По-видимому, поменялось место в жизни. Вернее, он его получил”.
Здесь же — беседаВалерия Поповас Екатериной Варкан (“За свои тексты писатель платит печенью”): “Без женщин выпивать, кстати, — абсолютная потеря смысла. Ну напиться, а куда все это деть потом — безмерное обаяние?!”
Инна Ростовцева.Через зеркало в загадке. — “Вопросы литературы”, 2003, № 2, март — апрель.
“Записные книжки [Андрея Платонова], предпринятые (? —
Владимир Сальников.
“Ужас, испытываемый русскими в западных странах перед „неграми”, и расизм советских эмигрантов по отношению к цветным на Западе объясняются в том числе и переносом на западную ситуацию своего положения коренных жителей „метрополии”, которую „контрколонизуют” кавказские и закавказские диаспоры, владеющие непропорционально большой долей денационализированной в 1990-е годы собственности <…>. Но то, что русская схема никак не накладывается на западную реальность, — это абсолютно точно”.
Бенедикт Сарнов.Павел Савлович. — “Лехаим”. Ежемесячный литературно-публицистический журнал. 2003, № 1, 2, 3, 4, продолжение следует
