“При всеобщем разрушении о своей маленькой персоне думать не следует. — И если бы жена была здорова, я смотрел бы на все с большим спокойствием духа, хотя все происходящее кругом имеет такую необъятную всемирно-историческую значимость, что все мысли им ежеминутно окованы. <...> самое верное теперь убежище — Россия. Но я принужден ждать. Болезнь жены усилилась; она едва ходит; это чудовище, которое называют нервами, терзает и тело ее, и душу; не могу выразить Вам того чувства, которое давит при виде этих страданий, которые всего человека уничтожают и которых успокоить никакого нет способа. Соединение такого положения
“Я теперь с рифмою простился. Она, я согласен, дает особенную прелесть стихам— у Языкова она совершенная волшебница,но мне она не под лета.Рифма для старого, еще не состарившегося душой поэта есть то же, что для старого мужа молодая жена (не такая, как моя для меня), но модница и вертушка. Моя жена своею молодостью дает настоящую зрелость моей старости; это сосуд живой воды, из которого я пью, отживая новую жизнь, дающую земной, прежней, уже испытанной жизни что-то свежее, новое, чистое и не пускающее в душу того увядания, которое по закону природы творится во всем внешнем, материальном. Жена-рифма не похожа на мою жену-жизнь.Она модница, нарядница, прелестница, и мне,ее старому мужу-поэту,пришлось бы худо от ее причуд”(из
Сергей Чупринин.Граждане, послушайте меня... — “Знамя”, 2003, № 5.
Все о критике и о критиках. Все, что накопилось в душе С. Ч. Интонация — сейсмографическая. Трудно не согласиться.
