–Отведите меня к могиле – Максим понимал, что требовать это жестоко, но на карте стояла жизнь сына и его самого. Ошибок допускать нельзя.
–Ты издеваешься? Я только ночью друзей схоронил, а теперь на могилу? – голос сорвался, выдавая сдерживаемые слезы. – Э, парень, не тот ты человек…
Разговор прервал плачь Тимофея. Мужчины замерли.
– Таки правда с ребенком… – прошептал старик.
– А я вам что говорил? – Максим потер глаза – Сейчас вы пойдете со мной. И будете делать, что я скажу.
Василий Андреич закивал.
Нахмурившись, молодой человек провел его на кухню и начал готовить смесь для сына.
– А чего мать грудью не кормит? Или фигуру бережет? Ребенку-то материнское молоко полезней любой этой дряни. – ответа не последовало и старик, качая головой, взял коробку и присвистнул – У тебя в запасе-то еще есть? Тут как-то маловато.
Все так же молча, Максим взял бутылочку и направился в сторону плача. В дверях он остановился.
– Без глупостей. – проговорит он, глядя Василию Андреичу в глаза.
Толкнув дверь, мужчины вошли в комнату. Все мышцы молодого человека были напряжены, тело превратилось в натянутую струну, готовую рвануть в любой момент.
Поморщившись от боли в раненной руке, мужчина взял плачущего ребенка и сел на кровать, аккуратно уложив малыша на коленях.
Умостившись в кресле у двери, старик с теплотой смотрел на засыпающего Тимофея. Нежность, смешанная с болью, затопила его сердце. Он вспоминал, как точно так же держала грудничка его жена, когда им оставили соседскую девочку на пару часов. Вспомнил, как тихо и ласково звучал ее голос, когда она пела колыбельную. И как малышка заснула, успокоившись в надежных руках женщины.
Когда, насытившись, Тимофей уснул, Максим переложил его на кровать. Бросив взгляд на старика, он кивнул в сторону двери и они вышли.
– У нас есть примерно час. Сейчас… – молодой человек посмотрел на висящие на стене часы – 15:05. Отведите меня к могиле.
– Ты рану-то обрабатывал? Покажи мне.
– Это не ваше дело! – огрызнулся молодой человек. Руку саднило.
– Мое. Стрелял-то я. Хочешь получить заражение? Кто тебя лечить-то будет в нынешней обстановке? – Василий Андреич подался вперед. – Я осмотрю и отведу тебя к Вовке.
Постояв с минуту и буравя взглядом старика, Максим все же снял свитер. Бинт пропитался кровью. Старик присвистнул.
– Хорошо же ты обработал. Неси аптечку, сейчас все сделаем.
Взяв белый ящик, Василий Андреич начал деловито в нем копошится.
– Так, что тут у нас?.. Перекись, йод, стрептоцид…Ну вот и все. Снимай бинт.
Осторожно освобождая рану от повязок, Максим старался не морщится. Тем Временем Василий Андреич подготовил место на столе.
– Садись и клади руку на стол.
Молодой человек послушался. Обработав руки антисептиком, старик принялся за дело. Намочив перекисью небольшой тампон, он стал аккуратно стирать подсохшую кровь. Когда вата коснулась раны, Максим с шумом втянул воздух.
– Терпи, парень. Не такая уж серьезная травма. Если сейчас все обработаем, потом симпатичный шрам останется. Будешь еще перед женой перья распускать. – приговаривая, Василий Андреич засыпал в рану стрептоцид и намазал йодом кожу вокруг. Когда все было закончено, он удовлетворенно хмыкнул и крепко перебинтовал руку.
– Спасибо!
– Ну, будет, будет. Одевайся да пошли. Хочу поскорее это закончить.
Мужчины накинули куртки и вышли из дома, прихватив нож и винтовку Василия Андреича.
Молча шагая по пустым улицам, они погрузились в свои мысли.
«Мы под машиной. Чувствую приближение тварей. Скоро нас обнаружат. Сердце стучит, словно там-там под руками беснующегося шамана. Мы в ловушке. Ослабляю ремни кенгуру и отодвигаю сына. Целую его в лоб. Пальцы сжимаются, обхватывая детскую шейку. Он удивленно распахивает глаза. Смотрит так, как будто впервые видит. Маленькие ручки и ножки молотят воздух, тело извивается в попытке спастись. Пытается вдохнуть. Огромные, добрые глаза полны слез. Он не верит. Он ждет, что я помогу. Ждет, что я защищу… Синеет. Горячие капли потоком струятся по моему лицу, дыхание перехватило. Последние импульсивные движения и он затихает, безжизненно повиснув на ремнях…»
Резко замотав головой, Максим обратился к Василий Андреичу.
– Вы курите?
Старик несколько секунд пристально смотрит в глаза и молча достает Беломор. Прикурив, мужчины продолжают путь.
«Мы все ближе к их дому. Все так, словно я просто иду в гости. Сейчас я увижу веранду и сидящего на ней друга. Услышу чуть выцветший, но еще такой задорный смех. Улыбнусь, открывая калитку, и скажу какую-нибудь колкость… Я люблю смотреть на них с Томой. Они напоминают мне нас. Столько лет, но все еще вместе. Все еще любят. До гробовой доски. И даже дальше. Сердце сжимает ледяная рука. Давлюсь дымом и кашляю. Как так вышло? Всю жизнь, помогая другим, в конце я остался один. Марина. Мой свет. Моя отрада. Ты сгорала у меня на руках. Я был бессилен. Подавлен. И только оправившись от потери, я должен был снова пройти через это. Володька. Как же так?! Простите меня. Я никогда не смирюсь с тем, что сделал. Последнее, что я могу – это помнить о вас…»
– Пришли.
