Дрожащей рукой вытираю рот. Смотрю на женщину. Ее тело распростерлось на земле, волосы разметались, запутавшись в ветках. Склонившись, тварь отрывает куски, с чавканьем пережевывая их. Шаг назад. Под ногами хрустнула ветка. Дыханье перехватывает… Зараженный поднимает голову. С подбородка течет кровь, руки придерживают вырванную плоть. Замираю. Кажется, весь лес слышит стук моего сердца… Несколько напряженных секунд и мертвец возвращается к трапезе. Разворачиваюсь и пускаюсь на утек. Перед глазами стоит женщина. Мне никогда не стереть этот образ…
Сколько прошло времени? Как давно мы бежим?.. Чернеющие стволы деревьев приобретают серые оттенки. Скоро рассвет. «…Выхода нет…» Черт бы побрал этот Сплин! Борюсь с подступающим отчаяньем. Тимка все так же висит на груди, не подавая признаков жизни. Горло сдавливает. До боли стискиваю зубы. Стараюсь не думать, не представлять, забыть. Ноги подрагивают. Перехожу на шаг.
Среди деревьев появляется просвет, и я бросаюсь к нему. Скоро, совсем скоро будут люди. Будет спасенье…»
– Когда мы вошли в Селевино и я понял, что деревня пуста… – Максим вздохнул. – Мы заняли этот дом и уснули. Дальше вы знаете.
Молодой человек не смог признаться, что душил собственного сына. Он не рассказал, как добравшись до деревни и зайдя в дом, полчаса смотрел, как мирно вздымалась грудь ребенка. И как ощупывал дрожащей рукой предательские следы на нежной шее.
– Нелегко тебе пришлось – после паузы проговорил Василий Андреич. – Но ты выжил, и это главное. А сейчас пошли. У нас много дел.
– Куда? Каких дел?
– Если на КПП было хотя бы пятьдесят тварей , то скоро они доберутся сюда. От Ямуги до нас всего два небольших поселка. У нас есть день, может два. Нужно быть готовыми.
Кивнув, Максим встал и пошел за стариком в коридор.
– Вот что, парень, я вернусь к себе и подгоню машину. А ты пока закрой чем-нибудь окна. – накинув куртку, Василий Андреич вышел за дверь.
Развернувшись, молодой человек вернулся в комнату и принялся за работу. Закончив, он сел на кухне и закурил. Часы тикали, отмеряя минуты.
Поджигая третью сигарету, Максим задавался вопросом, вернется ли старик теперь, узнав реальные масштабы угрозы. Гневно затушив бычок, он стал проверять шкафы, собирая нехитрую провизию.
Со двора донесся шум мотора. Хлопнула дверь, и раздалось козлиное мычание. Удивленный, мужчина вышел на крыльцо. Упираясь в дверь Нивы, Василий Андреич за рога тянул козу из салона.
– Ну, Машка, не упрямься, давай же, давай…
– Зачем вы взяли козу?
Чертыхнувшись, старик еще раз дернул и животное, обиженно чихнув, вылезло из машины.
– Ишь какая! – ухватившись за висящую на шее козы веревку, старик повел ее в сарай за домом. – Зачем, зачем… За надом! Машку-то с утра тоже доить надо.
Привязав животное, мужчины зашли в дом.
– Так-то лучше – резюмировал Василий Андреич, оглядывая закрытые ставнями окна. – А теперь пошли спать. Утро вечера мудренее.
Проснувшись, Максим потянулся и подставил лицо слабым солнечным лучам. Глубоко вдохнув, он открыл глаза и посмотрел на часы. Десять пятнадцать. Резко повернувшись на кровати, он посмотрел на сына. Спит. Тихо поднявшись, молодой человек вышел из комнаты. Аромат жареной картошки ласкал рецепторы. Сглотнув слюну, Максим вошел на кухню.
Василий Андреич стоял у плиты, переворачивая курицу.
– Доброе утро! – поприветствовал старик – Скоро будет готово.
– Доброе. Помочь?
Они взяли тарелки, сковороду и пошли в гостиную. На столе уже ждали соленья.
– Откуда?… – начал было Максим.
– Вчера привез. Не хорошо воровать, когда свое есть.
– Спасибо.
Отправив вилку в рот, молодой человек прикрыл глаза. Когда он ел? Кажется, позавчера. Еще дома, обедая с Асей. Пустой желудок отодвинул тревожные мысли, и мужчина с жадностью накинулся на еду. Раздался плач Тимофея.
– Сиди – сказал Василий Андреич, вставая.
Вернувшись через пару минут с ребенком на руках, старик сел за стол.
– Вы не договаривались, где встретитесь с женой, если не здесь?
– Нет. Не было времени. Уф, спасибо! – Максим положил руку на полный желудок – Тимка сегодня всю ночь проспал. Впервые.
– Не мудрено. Столько всего свалилось…
Мужчины замолчали, погрузившись в свои мысли.
***
В очередной раз повернувшись в постели, Максим вздохнул и посмотрел на часы. Два ночи. Тихо встав, он вышел из комнаты. В гостиной, растянувшись на диване, мирно спал Василий Андреич. Прикрыв дверь, мужчина вошел на кухню. Затягиваясь сизым дымом, он погрузился в мрачные мысли.
«Уже два дня прошло. Что ее так задержало? Она жива? Конечно, жива. Не может быть иначе. Она просто спряталась. Ася не будет рисковать собой…»
Дверь скрипнула и в проеме показалась всклоченная голова.
– Не спится? – вопросительно глянул на старика молодой человек.
– Я уж привык один-то быть. Вот и сплю чутко. А тут ты, дверьми хлопаешь.
Поставив чайник на плиту, Василий Андреич повернулся к Максиму.
– Не психуй, парень. Она пережидает, поди, где нибудь. Вот успокоится маленько вокруг, тогда и придет…
На улице раздалось жалобное «ме». Мужчины прислушались. Звук повторился.
