Развернувшись, старик направился к металлическому забору. Невысокая ограда с кованой калиткой приветливо распахнулась, поддавшись человеку. Бесшумно ступая, мужчина направился к небольшому дому. Обшитый светлой вагонкой, он был типичным представителем дачного строения.
– Хозяева! – негромко позвал Василий Андреич – Есть тут кто?
Не получив ответа, он крадучись направился к двери. Закрыто. Пробормотав извинения, старик достал из внутреннего кармана проволоку и поковырял в замке. Раздался щелчок и дверь поддалась.
Быстро осмотрев одноэтажное строение, мужчина вернулся к машине. Подхватив трясущегося Максима, он помог ему выбраться.
– Как ты, парень? Идти сможешь?– молодой человек утвердительно кивнул.
Обойдя Ниву и взяв спящего ребенка, Василий Андреич кивнул и мужчины направились в дом.
Положив Тимофея на кровать в комнате, старик помог Максиму разместиться на кухне. Проверив все шкафчики в санузле, и не обнаружив аптечки, мужчина отправился в машину. Вернувшись с автомобильным набором, он достал медикаменты и начал осматривать раны.
– Ну не все так плохо – успокаивающе произнес Василий Андреич – Придется, конечно, потерпеть, но что тебе такие раны после пережитого?..
Сняв остатки бинта, и обработав пулевое ранение, он почувствовал укол совести. Если бы он не выстрелил… Закончив с ранами, старик поднялся и поставил чайник.
– Чай будешь?
– Угу – кивнул молодой человек.
Настенные часы пробили четыре утра. Разливая кипяток по кружкам, Василий Андреич исподтишка посматривал на Максима. Держится он, в принципе, не плохо.
– Что дальше? – спросил молодой человек, с радостью осознав, что перестал трястись.
– Поспим пару часов. Утром видно будет.
Лежа на кровати рядом с сыном и слушая его мирное дыхание, Максим улыбнулся.
– Василий Андреич!
– М?
– Спасибо! – прошептал он и уснул.
Глава 5.
Девятое ноября две тысячи шестнадцатый год. Станция Пушкинская.
Серое небо над головой сменил каменный свод московской подземки. Торопливо перебирая ногами, люди спешат по делам. Словно муравьи, организованными колоннами направляясь к рабочим местам, они бегут, не замечая ничего вокруг. Периодически, сонный взгляд выхватывает кого-то из толпы. Вот женщина в чудаковатом пальто, на бегу копается в сумочке. За ней мужчина в помятом костюме, нервно запустивший пальцы в волосы, с тревогой поглядывает на часы. Где-то плачет ребенок. Все идут, погруженные в свои мысли.
Шаги становятся короче и движение замедляется. Лестница запружена людьми, хаотично расходящимися в разные стороны. Потоки разноцветных пятен смешиваются, отталкиваются и вновь продолжают свой путь. Переполненное метро может показаться адской вакханалией, но вглядевшись в его сердце, вы замираете, очарованные этой беспорядочной системой. Десятки, сотни, тысячи людей проходят по этим каменным полам каждое утро. Каждое утро стены московского метрополитена впитывают мечты, дыхание и пот жителей мегаполиса. Фрески и скульптуры, установленные на станциях, с тоской вглядываются в лица, безмолвно моля о внимании…
– Нашла место мечтать – буркнул мужчина, бесцеремонно отпихивая девушку.
Пошатнувшись, Саша схватилась за ближайшего человека.
– Руки убрала – надменно произнесла длинноногая красавица, смерив ее уничижительным взглядом.
– Простите – пробормотала девушка.
Преодолевая последние несколько ступенек, Саша посмотрела на станцию.
Выдержанная в белой цветовой гамме, Пушкинская являет собой очарование и шарм Москвы пятидесятых. По обеим сторонам центрального зала простираются мраморные арки, уводящие пассажиров к поездам. Справа виднеется переход на станцию Тверская – такая же лестница через пути как та, по которой спускается она. Чуть дальше, от восточного торца станции отходит коридор для прохода на Чеховскую. Белый свет потолочных ламп, отражается от круглого свода и мягко опускается на гранитный пол, завершая винтажный облик станции.
Вздохнув, девушка бросила взгляд на часы. Восемь пятнадцать. Очередное опоздание обеспечено. Леша будет в ярости. В прочем, он редко бывал в хорошем настроении последние пару месяцев. Кризис и все такое. Злило только то, что он позволял себе срываться на подчиненных. Наверно, так поступают все «большие боссы». Глупо было полагать, что с начальством можно подружиться. В конце концов, это Москва. Как бы не было велико очарование самого города, люди здесь одиноки…
Нарастающий гул известил о приближении поезда. Продвинувшись поближе к началу платформы, Саша расправила плечи и приготовилась к натиску. Скрип тормозов разнесся по перрону. Толпа напирала, не дожидаясь полной остановки поезда. Девушка почувствовала, как люди обступают ее, сжимая и не давая пошевелиться. Раздраженный гвалт голосов наполнил станцию.
– Ааах – эхом прокатилось по сводам подземки. Раздался женский визг.
Приподнявшись на цыпочках, Саша вглядывалась в толпу, силясь понять, что произошло.
