– Закрыто. – послышалось где-то вначале зала.
Спустя несколько секунд показалась высокая женщина с медицинской маской на лице. При виде посетителей на ее лице отразился ужас.
– Здравствуйте, мне нужна ваша помощь… – начал было Максим.
– Уходите! – резко ответила хозяйка, пятясь назад. – Мы закрыты!
– Что? Почему? Мне нужно лишь…
– Я сказала уходите!
– Да что происходит?! – в сердцах воскликнул молодой человек – Просто разогрейте молоко для ребенка. Я куплю у вас что-нибудь, если это нужно.
– Я не хочу подцепить от вас эту дрянь! Как вообще можно ходить без маски?!
– Так в этом все дело? – мужчина повысил голос, перекрикивая младенца – Я закроюсь курткой. Прошу вас…
Некоторое время женщина вглядывалась в посетителя.
– Закройте лицо и поставьте молоко на столик между нами. Потом отойдите к двери. Я разогрею, и вы сразу уйдете.
– Спасибо! – выдохнул Максим.
Выполнив просьбу хозяйки, он отошел к выходу и стал терпеливо ждать.
– Ты ребенка голодом, что ли морил? – пробурчала женщина, сменив гнев на милость.
– Он просто долго спал. Почему на улицах никого нет?
– Чрезвычайное положение. Всем велели сидеть дома и не выходить без нужды. И без маски.
– Это я слышал. Но не ожидал, что люди так легко на это согласятся.
Микроволновка запищала, возвещая окончание работы. Хозяйка взяла молоко и отнесла его на столик.
– А куда им деваться-то? Эта зараза по всему Подмосковью расползлась. А теперь уходи.
– Вы имели ввиду Клин и область?
– Я имела ввиду то, что сказала. До свидания – недвусмысленно указав на дверь, женщина встала, подбоченившись.
– Спасибо – поблагодарил Максим и вышел вон.
Сев в машину и дав сыну бутылочку, молодой человек негромко пересказал произошедшее. Василий Андреич потянулся к магнитоле и включил радио.
– … носят массовый характер. В Москве и области введено чрезвычайное положение. Все подъезды к столице перекрыты, введен досмотр машин и комендантский час. Гражданам запрещено покидать дома без особой необходимости. Обязательно ношение медицинских масок или марлевых повязок. Власти призывают сохранять спокойствие…
Щелкнул выключатель и все стихло.
– Подмосковье на карантине, комендантский час и патрули в больших городах… – задумчиво побарабанив пальцами по рулю, старик продолжил – Плохо дело. В Москву просто так не попасть.
– Они что, в город въезд запретят? Не могут же власти контролировать такой поток людей!
– Блок посты с военными кого хочешь удержат. Километровые пробки и напуганная толпа… Расклад явно не в нашу пользу.
– Мне нужно в Москву. – жестко сказал Максим – Ася пойдет туда.
– Да знаю… – Василий Андреич завел мотор и выжал педаль газа.
– Люблю я наши деревушки – спустя некоторое время произнес молодой человек. – Едешь вот так, и душа радуется: деревня Грязь, Бухарево, вон Сажено проехали. Ну кто придумывает эти поэтичные названия?
– Ага, впереди «Дмитрова Гора», да только гор тут и близко не видать – хмыкнул старик, выруливая к небольшому поселению.
– По дороге в Москву от Клина есть парочка «говорящих» названий: Пешки, Ложки, Ржавки… Такое чувство, что едешь по чьей-то кухне – засмеялся Максим.
– А ведь и правда – шутливо ответил водитель, подъезжая к перекрестку. – Самое интересное то, что такие села…
Василий Андреич резко вывернул руль, уходя от столкновения.
Синий запорожец, не сбавляя скорости, протаранил переднюю часть Нивы. Режущий звук сминаемого металла смешался с визгом тормозов. Вздрогнув, разбилось стекло. Осколки наполнили внедорожник, перемешиваясь с пылью. Кружась, автомобиль относило к обочине. Угодив в кювет, Нива завалилась на бок, и, ударившись о землю, замерла.
***
Первой появилась боль. Раскаленным потоком прокатившись по голове, она опустилась к шее. Застонав, Максим пришел в себя. Ресницы задрожали и он увидел тонкую полосу света. Звон в ушах заглушал прочие звуки, мешая сконцентрироваться. Молодой человек поднял руку и потер лицо. Полоса света увеличилась, позволяя рассмотреть обстановку.
Он лежал на левом боку, прислонившись к треснувшему стеклу. С трудом приподняв гудящую голову, Максим посмотрел в окно. На месте привычного пейзажа были черные комья взрытой земли. Недоумевая, он перевел взгляд внутрь автомобиля. Лобовое стекло отсутствовало, искорёженный капот поднят, обнажая двигатель, пассажирская дверь, смятая ударом, открыта настежь. Переведя взгляд на свои руки, молодой человек увидел, что с силой прижимает к себе свернутую в несколько раз куртку. Трясущимися руками он приоткрыл сверток. Зарывшись в мягкие складки пуховика лежал младенец. Побагровев, малыш изгибался в беззвучном крике. У молодого человека вырвался вздох облегчения.
