— Как неожиданно и быстро изменился мир, в том числе вооружение и требования к уровню образования. Даже странно вспомнить, что совсем недавно, во времена моей юности, из средств вооруженной борьбы мы были оснащены лишь палашом, карабином и пистолетом. Не забудем, что карабин и пистолет были однозарядные, на дымном порохе. Да-с. Примерно половина офицеров полка была малограмотными, а большинство солдат и вовсе неграмотными. Теперь же я, со своим университетским курсом, отнюдь не белая ворона среди офицеров, да и все солдаты имеют как минимум три класса школьного образования.
— Это верно, Семён Платонович. Откровенно говоря, передо мной, как и перед высшим руководством страны, стоит сложнейший выбор: с одной стороны, армия есть инструмент высшей политики, а с другой стороны, расходным материалом в этом инструменте являются лучшие мужчины страны — самые сильные, смелые, умные и решительные.
— Расходный материал… Эко вы приложили, Юрий Сергеевич. А с другой стороны, иначе и не скажешь, если не скатываться в эвфемизмы, сиречь в словоблудие.
— Армия для нашей страны является важнейшим кадровым резервом. Скажем, вы, Семён Платонович, человек уже взрослый, и если у вас нет амбициозного стремления добиться фельдмаршальских высот, можете сделать карьеру на гражданской службе.
Рокотов внимательно посмотрел на меня. Подумал. Потом заговорил, взвешивая каждое слово:
— Признаться, Юрий Сергеевич, я подумывал об оставлении военной службы. Дело в том, что последствия ранений дают о себе знать, и длительные походы, или даже интенсивные командно-штабные учения, как правило, сменяются госпитализациями. Да, я обдумаю вариант с переходом на гражданскую службу.
— Вот и договорились, Семён Платонович. Позже я пришлю за вами, и мы уже детально обсудим планы на дальнейшую жизнь. Уверен, что смогу предложить вам достойную работу с перспективой роста.
Как и в прошлый раз, офицеры встречали нас с Елизаветой Алексеевной у полкового офицерского собрания, но на этот раз присутствовала большая группа женщин и девушек: очевидно, наш визит расценивался по самой высокой планке светского рейтинга. Во всяком случае, не ниже визита самой Натальи Алексеевны, шефа полка.
Процедура представления была схожа с прошлой, и нисколько не затянутой. В таких встречах трудно достичь непринуждённости в общении, но на этот раз всё было организовано как надо, и натянутости вовсе не чувствовалось. За общим столом в обеденном зале офицерского собрания, меня попросили рассказать о событиях достижениях и свершениях — именно вот так, высокопарно и попросили — за прошедшее время. Отчего же не рассказать? Рассказал. И об участии в войнах, и о поездке во Францию, где нам с Лизой довелось недолго, но ярко дружить с последней королевской четой Франции. Особенным успехом был отмечен рассказ о соревновании автомобиля с живыми конями на ипподроме. Молодёжи пришлось даже дополнительно объяснять, что совсем недавно люди думали, что хорошая лошадь сильнее и быстрее автомобиля.
— Но позвольте, Елизавета Алексеевна, чего вы добились, подарив французам сразу десять мотоциклов и автомобиль? — аж подскочила привлекательная женщина средних лет, видимо жена кого-то из старших офицеров.
— Обычный рекламный ход, дорогая Ириада Максимовна. Да, мотоциклы и машина отданы даром, но ведь сделано это на глазах у монаршей семьи и пятидесяти тысяч парижан и гостей Франции. Все увидели, что мы не только сильны и удачливы, но ещё и щедры. К тому же, французские офицеры принялись раскатывать на своих машинах по Парижу, вызывая зависть у всех прочих. К тому же, вы бы посмотрели, что творилось в модных ателье! Знатные парижанки буквально трясли за грудки портных, требуя от них сшить им такой же комбинезон, как у меня.
Дамы, все до единой, обладающие развитым воображением, дружно засмеялись, вообразив этот ажиотаж.
