— Видно, несчастный был фетишистом, — сказала она, очищая банан с хладнокровным интересом, который напомнил сэру Богдеру об их медовом месяце. — Ну прямо как — ты помнишь? — тот парнишка, который в уборной поезда завернулся в полиэтилен.
— Да, нечего сказать, выбрал местечко, — отозвался сэр Богдер, накладывая себе консервированной малины.
— Конечно, налицо проявление материнского комплекса, — продолжала леди Мэри. — А полиэтилен, очевидно, заменял плаценту.
Сэр Богдер отодвинул тарелку.
— Скажи еще, что бедняжка надувал презервативы, потому что завидовал мужчинам с большим членом, — хмыкнул он.
— Юноши этим не страдают, Богдер, — сурово поправила леди Мэри. — Только девушки.
— Да? Ну так, наверно, это служанка обзавидовалась. Ведь никто же не доказал, что это Пупсер забил дымоход презервативами. Добыл-то их он, это точно установлено. Но не исключено, что надула их миссис Слони и она же запустила вверх по трубе.
— Ах, да, я и про нее хотела — сказать, — вспомнила леди Мэри. — Декан очень нелестно отзывался о миссис Слони. Он, кажется, считает, что если у молодого человека был роман со служанкой, значит, он потерял рассудок. Ярчайший пример классовых предрассудков. Впрочем, я всегда считала Декана исключительным ничтожеством.
Сэр Богдер посмотрел на жену с нескрываемым восхищением. Ее противоречивость никогда не переставала удивлять его. Демократизм леди Мэри происходил от врожденного чувства превосходства, которое ничуть не уменьшилось даже после замужества. Временами он думал о том, что она согласилась отдать ему руку и сердце не без задней мысли. Уж не вздумала ли она таким образом щегольнуть своими либеральными взглядами? Он отмел мысли личного характера и подумал о последствиях смерти Пупсера.
— Теперь сладить с Деканом будет очень трудно, — сказал он задумчиво. — Он уже твердит, что всему виной сексуальная вседозволенность.
Леди Мэри фыркнула.
— Полная чушь, — бросила она неуверенно. — Если бы в колледже были женщины, такого бы никогда не случилось.
— А Декан считает, что как раз присутствие миссис Слони в комнате Пупсера и вызвало катастрофу.
— Декан, — в сердцах сказала леди Мэри, — закоренелый женоненавистник. Гибкая политика совместного обучения поможет избежать сексуального подавления, следствием которого и является фетишизм. Постарайся внушить это членам Совета на следующем заседании.
— Дорогая, — устало отозвался сэр Богдер. — Ты, кажется, не понимаешь всю трудность моего положения. Теперь я едва ли могу уйти в отставку. Это будет выглядеть так, будто я взял на себя ответственность за случившееся. К тому же у меня теперь появится забота посерьезнее — сбор средств на восстановление здания. Ремонт башни встанет в четверть миллиона.
Леди Мэри кинула на него строгий взгляд.
— Богдер, — сказала она. — Ты не должен сдаваться. Не поступайся принципами. Не бросай оружие.
— Оружие, дорогая?
— Оружие, Богдер, оружие.
В устах убежденной пацифистки такая метафора звучала по меньшей мере неуместно. А что касается оружия, то происшествие с Пупсером выбило из рук сэра Богдера последнее оружие.
— Не знаю, что и делать, — сказал он.
— Ну, прежде всего, распорядись, чтобы в колледже продавались презервативы.
— О чем, о чем?! — закричал сэр Богдер.
— О чем слышал, — огрызнулась его жена. — В уборной Кингз-колледжа даже торговый автомат стоит. И еще кое в каких колледжах. Весьма здравая предосторожность.
Ректор содрогнулся:
— В Кингз-колледже, говоришь? Ну, им полагаю, нужно. Еще бы: притон гомосексуализма.
— Богдер, — предупредила леди Мэри.
Сэр Богдер осекся на полуслове. Он знал, что думает жена по поводу гомосексуалистов. Она испытывала к ним не меньшее уважение, чем к лисам, а охоту на лис она порицала, мягко говоря, несдержанно.
— Я только хотел сказать, что Кингз-колледж их держит для определенной цели, — объяснил он.
— Я не думаю, что… — начала леди Мэри, но тут служанка-француженка внесла кофе.
— Так вот я говорю…
— Pas devant les domestiques[24], — перебила его жена.
— Да, да, — спохватился сэр Богдер. — Я только хотел сказать, что их держат pour encourager les avtres*.
Служанка вышла, и леди Мэри разлила кофе по чашкам.
— Кого это остальных? — спросила она.
— Остальных? — не понял сэр Богдер, который уже потерял нить разговора.
— Ты сказал, что Кингз-колледж установил торговые автоматы, чтобы подбить остальных.
— Точно. Я знаю, как ты относишься к гомосексуализму, но все хорошо в меру, — объявил он.
— Богдер, ты увиливаешь от ответа, — твердо сказала леди Мэри. — Я настаиваю, чтобы хоть раз в жизни ты сделал то, что обещаешь. Когда я вышла за тебя замуж, у тебя было столько светлых идеалов. Смотрю на тебя теперь и думаю, где же тот человек, за которого я вышла.
— Дорогая, кажется, ты забываешь, что всю жизнь я занимался политикой, — запротестовал сэр Богдер. — Поневоле научишься идти на компромисс. Прискорбно, но это факт. Если угодно, называй это крушением идеализма, но, по крайней мере, так было спасено немало человеческих жизней.
Он взял кофе, пощел в кабинет, угрюмо сел у огня и стал размышлять о собственном малодушии.
