— У меня всегда было чувство, что мы отстали от времени, — продолжал Казначей, которому не терпелось окончательно завоевать доверие суровых бровей, — но как Казначей я занимался административными вопросами, и на политику времени не оставалось. Вы понимаете, влияние Декана необыкновенно велико, да еще этот сэр Кошкарт.
— Сэр Кошкарт вроде бы собирается созвать заседание общества выпускников Покерхауса, — вспомнил сэр Богдер.
— Он отменил его после заварухи с Пупсером.
— Интересно. Итак, Декан остался один.
Казначей кивнул:
— Некоторые члены Совета тоже в душе несогласны. Молодые преподаватели хотели бы перемен, но им не хватает авторитета. К тому же их так мало, да и средств на научные исследования отпускается всего ничего. Ни денег, ни репутации — вот молодые кадры к нам и не идут. Я предлагал… но Декан… — И он беспомощно развел руками.
Сэр Богдер глотнул портвейна. Он не жалел, что пришел, пусть даже пришлось пить такую гадость. Казначей запел по-иному. Сэр Богдер был доволен. Настало время поговорить начистоту. Он выбил из трубки табак и всем телом подался вперед.
— Между нами говоря, я уверен, что Декана мы проведем, — сказал он и с плебейской самонадеянностью постучал указательным пальцем по колену Казначея. — Помяните мое слово. Он у нас попляшет.
Казначей уставился на сэра Богдера со страхом и восхищением. Внезапное панибратство, переход от напускной учтивости к замашкам матерого интригана ошеломили его. Сэр Богдер с удовлетворением заметил удивление собеседника. Сколько лет он называл рабочих, которых презирал, «братьями», и теперь эта привычка пригодилась. Но в мрачном дружелюбии ясно звучала угроза.
— Мы ему задницу-то на уши натянем, — пообещал он.
Казначей робко кивнул. Сэр Богдер пододвинул кресло поближе и принялся излагать свои планы.
Кухмистер стоял во дворе и гадал, почему в комнате Казначея до сих пор горит свет.
«Допоздна засиделся — размышлял он. — Обычно как девять, так домой». Он закрыл задние ворота и с надеждой взглянул на железные прутья, венчавшие стену. Потом пошел обратно через сад к новому двору. Кухмистер ступал медленно, слегка прихрамывая. Напряженная ночная беготня измотала его до смерти, все тело ныло, к тому же он еще не оправился от шока, полученного во время взрыва башни. «Старею», — пробормотал он и остановился раскурить трубку. Он стоял в тени большого вяза, задумчиво сосал трубку и пальцем приминал в ней табак. Свет в комнате Казначея погас. Привратник уже собирался покинуть свое убежище под вязом, как вдруг раздался скрип гравия, и он передумал. С нового двора появились две фигуры. Оживленно беседуя, они поравнялись с Кухмистером. Он узнал голос Ректора и забился глубже в темноту, чтобы остаться незамеченным.
— Декан будет возражать, сомнений нет, — говорил сэр Богдер, — но, столкнувшись с fait accompli[25], ничего не сможет поделать. Влиянию Декана конец. Его деньки сочтены.
— Давно пора, — согласился Казначей.
Фигуры завернули за угол. Кухмистер вышел на дорожку и стал смотреть им вслед. В голове бушевали мысли. Итак, Казначей переметнулся на сторону сэра Богдера. Впрочем, Кухмистер не удивился. Он Казначея никогда не жаловал. Во-первых, тот к высшему обществу не принадлежал, во-вторых, это он ведает выплатой жалованья прислуге колледжа. И какой он член Совета? Кухмистер скорее приравнял бы его к бригадиру. Кассир — вот он кто, и притом большая скотина. Кроме того, привратник возлагал на него вину за то, что получает жалкие гроши. И вот Казначей переметнулся к сэру Богдеру. Кухмистер пошел на новый двор, в его душе разгоралась обида, смешанная с растерянностью. Нужно предупредить Декана. Но сказать открытым текстом нельзя: Декан не любит, когда подслушивают. Он истинный джентльмен. Одно было неясно Кухмистеру: что такое «Фу ты компли». Утром он подумает, как предупредить Декана. Он вернулся к себе и приготовил какао. Значит, они думают, что дни Декана сочтены. Это еще посмотрим. Кто такие сэр Богдер Эванс и совсем уж ничтожный Казначей, чтобы менять порядки? А сэр Кошкарт на что? В случае чего он их живо к ногтю. На сэра Кошкарта он полагался всей душой. Около полуночи он встал и пошел запирать главные ворота. Днем установилась оттепель, и снег начал таять, но вечером изменился ветер, и снова подморозило. Кухмистер с минуту стоял на пороге, глядя на улицу. Прямо напротив него на тротуаре поскользнулся какой-то мужчина средних лет. Кухмистер равнодушно наблюдал за его падением. Не его это дело, что там происходит за оградой Покерхауса. Ему вдруг захотелось, чтобы поскользнулся Ректор, чтобы шею себе сломал. С этими мыслями он зашел в ворота и запер дверь. Часы на башне пробили полночь.
