– Женя, – вдруг твердым голосом обратилась ко мне Юлия: – У меня убили отца. Вся его немалая империя сейчас активно дербанится якобы родственниками – и одна из них, сестренка с которой мы вместе росли, продала меня без душевного терзания. В молодежных пабликах тонны слитых из украденного ею смартфона моих палевных фоток и горячее видео, причем форсятся так, как будто миллионов десять в это вложили. Я уже никто и звать меня никак – это дно, понимаешь? Ты собрался помочь мне подняться, но толкаешь еще ниже – вроде уже дно, но снизу стучится призрак «женщины». Тупой манекен, который даже постоять за себя не может без чужого вмешательства. Меня опустили, да, но еще не смешали с грязью – а если ты сейчас меня заменишь, мне никогда – пойми, – никогда будет не избавиться, не отмыться от ярлыка.
– Я отправлял вместо себя Сакуру, и никто снизу не стучался – да и ярлыков не появилось.
– Ты отправил эту… – Юля сдержалась под моим взглядом и пожала она плечами, – девушку, против японцев, которые ее же и оскорбляли, провоцируя конфликт. А потом исполнил одного из них прилюдно – причем так эффектно, что с тобой теперь поздороваться лишний раз бояться, не то чтобы на арене встретиться. Это совершенно другая ситуация, не сравнивай.
– Во-первых, тебе не рекомендовано умирать – профессор Жерар не дает гарантий, что сознание после этого вернется. Во-вторых, Макленин очень силен, говорю же тебе, он реально не заметил моей атаки сегодня.
– Ты его уже убил на арене, причем достаточно легко.
– Потому что он в тот момент думал, как бы Приску кишки выпустить, даже без доспеха духа был, а меня всерьез не воспринимал – глумился между делом. Ты же… – хотел было сказать, что в мире живых она отсутствовала несколько дней, но не стал. – Ты еще не готова, – просто произнес я.
– Макленин десять дней в сумке лежал, – отвернулась Юлия, прекрасно поняв, о чем я не договорил. – Не думаю, что он готов лучше, – хмыкнула девушка отстраненно и поймала мой взгляд: – Пойми, я не смогу продолжать обучение в Академии и ежедневно избегать возможности умереть здесь. Вот он шанс проверить. Ты же вытащишь меня еще раз? – распахнула она огромные лазурные глаза.
– Вытащу. Попробую, но…
– И если тебе придется снова это делать, даю слово – буду послушной бессловесной женой без собственного мнения. Но сейчас, прошу, дай мне шанс. Я должна показать всем, что я настоящая Орлова и достойна герба.
Я глубоко вздохнул, пытаясь найти слова. И порывисто обернулся к Ребекке.
– Ты ведь можешь его исключить! Это же неподобающее поведение – прилюдное оскорбление последней степени во время общего собрания! – неожиданно озарившая идея показалась мне наилучшим выходом из ситуации.
– Несомненно могу. Но статус аристо он не потеряет, и вопрос с сатисфакцией необходимо будет закрывать в любом случае.
Да, идея, получается, оказалась так себе.
– Но ведь должен быть какой-то выход! – с отчаянным вопросом посмотрел я на графиню.
– Он есть, – произнесла Ребекка. – Джесс, Юлия права. Если ты ее заменишь, или она сама уклонится от участия, никто не будет относиться к ней с большим уважением, чем к твоей тени. Таковы правила игры – девочка дело говорит.
– Я тебе не девочка! – вырвалась вспышка раздражения у Юлии, до этого момента сдерживающей эмоции.
– Юная леди все говорит верно, – исправилась Ребекка с неожиданной для меня ноткой удовлетворенного превосходства. – И, как бы ни казалось, свойственное молодости безрассудство в ее словах практически отсутствует.
– Послушай взрослую леди, – еще больше внутренне закипая, тут же ответила Юлия. – Свойственный старости расчет в ее словах, несомненно, присутствует.
– Так! – попытался я остановить девушку, чувствуя уже, как раздражается Ребекка.
Не понимая, что происходит, растерялся – столько нерешенных важных вопросов, а они ведут себя как кошка с собакой! И главное, по какой причине?
– А что я неправильно сказала? – между тем с вызовом посмотрела на меня Юлия. – Тридцать девять лет – тот возраст, когда уже можно считать себя опытной женщиной.
«Тридцать девять?» – невольно не справившись с собой, бросил я короткий взгляд на Ребекку. Выглядела она, по моей оценке, лет на двадцать восемь, и то если задумываться. Зря посмотрел – не скрыв удивления, – графиня после этого полыхнула раздражением ничуть не меньшим, чем Юля.
– Шестнадцать лет не тот возраст, когда приходит мудрость, но все же у твоей подруги…
– Супруги, заметь, – колко перебила Юлия.
– …у твоей подруги, на которой ты случайно женился в одном из новых миров, все же вместо мозга не только лайк от инстаграмма.
Голос Ребекки повеял холодом – и это было единственное, что выдавало ее чувства. Юлия же мягко соскочила на пол, готовясь ответить и прищурившись, словно рассерженная рысь. Вдруг она словно запнулась и, покачнувшись, даже схватилась за кресло. Закусив нижнюю губу, девушка крепко зажмурилась, а из глаз брызнули непрошеные слезы.
