Дуэль была назначена на вечер. И, на удивление, трибуны небольшой арены цитадели были заполнены достаточно плотно. Вся моя недавняя команда – кроме Филиппа и Сакуры, присутствовала на трибунах. Я лишь мельком кивнул Санчесу, не став подходить ближе, никто из них так же не стал приближаться. Также, кроме нескольких десятков кадетов первого и второго курсов, присутствовала группа мастеров в серой форме Обсидиана, а также одна из офицеров Амбера. Форма женщины была измененного кроя и расцветки – верх стандартно-красный с золотым британским львом на гербе, а сапоги и юбка черные. Мельком глянув на лицо гостьи, я вдруг узнал ее – это была виденная мною в Бильдерберге дама, одна из немногих, кто, как и Ребекка, пришла на ужин в вечернем наряде, а не в униформе.
Впрочем, мое волнение за Юлию было настолько сильным, что ни о сокурсниках, ни о неожиданной гостье я практически не задумывался, глядя на арену. Макленин уже вышел на песок – согласно дуэльному кодексу он был в полевой униформе. Так как оскорбление было нанесено самой высокой, третьей степени – еще и прилюдно, условия сатисфакции предполагали только смерть в качестве результата поединка. В иных случаях схватка могла вестись до первой крови – и тогда участники сражались бы без форменного кителя, лишь в белоснежных майках.
Макленин расслабленно ожидал появления Юлии, демонстративно глядя на соседнее – пустое – место рядом со мной. Его тонкие губы кривила легкая ухмылка, и я, понемногу закипая, чувствовал, что он наслаждается моментом.
Юлия появилась на арене точь-в-точь в назначенное время. Глядя на девушку, я чувствовал ее тщательно скрываемый испуг. Шла она не очень, на мой взгляд, уверенно, а свой огромный и несуразно широкий меч неуклюже волочила по песку. У Макленина, как и в прошлый – памятный раз, из оружия был только уставной нож.
«Джесси, обещай мне ни в коем случае не вмешиваться», – слова Ребекки до сих пор звучали у меня в ушах. Сама старший мастер, как и магистр цитадели, находилась в ложе для почетных гостей, о чем-то переговариваясь с напыщенным германским гостем.
Юлия между тем неуверенно дошла до невидимой границы круга и замерла. Пока секунданты – все еще не пришедшая в себя Дженни, двигающаяся на непослушных ногах, как на ходулях, и второкурсник из свиты Макленина, – как полагается, проговаривали возможности примирения, я вглядывался в Юлию. С пронзительным пониманием чувствовал, как худенькую фигурку девушки колотит крупная дрожь. Идея с дуэлью показалась мне совершенно неправильной – и в поисках поддержки я посмотрел на графиню. Ребекка почувствовала мой взгляд и повернулась – на миг мы встретились глазами. Краткая зеленая вспышка – и вновь Ребекка делано беззаботно общается с мастером в фельдграу.
«Ни в коем случае, Джесси. На кону наша репутация», – вновь зазвучал у меня в ушах ее голос.
Секунданты между тем уже исчезли с песка арены. По натянутым нервам звучно ударил гонг, и Юлия мгновенно прянула в сторону, обходя Макленина по широкой дуге. При этом девушка неловко запнулась, взвихрив песок мыском сапога.
Внутри у меня бушевали эмоции – кроме беспокойства за Юлию, росло раздражение на девушку, из глупой гордыни явно переоценившую свои силы. Макленин продолжал спокойно стоять, положив руку на рукоять клинка, до сих пор не вынутого из ножен. Юлия уже, разбежавшись, была у него за спиной – темным росчерком сливаясь со своим огромным мечом в единое целое. С пронзительным криком она изменила направление и прыгнула, нанося широкий страшный удар.
«Как же медленно!» – мысленно закричал я, наблюдая, как Макленин, даже не пряча улыбку, легким пируэтом уходит от удара. Промахнувшаяся и пролетевшая мимо Юлия, проскользив по взвихрившемуся песку, замерла на краткое мгновенье, сделала сальто назад и вновь попыталась достать противника. Макленин без труда уклонился и тут же шагнул прямо под третий удар. Поднырнув под мечом, он подсечкой сбил Юлию с ног и бесхитростно пнул ее ногой. Потерявшая всю грацию фигурка, словно отброшенная сильным ударом кегля, взвилась в воздух – ее полет остановила только стена арены.
Юлия едва шевелилась, широко открыв рот и безуспешно пытаясь вздохнуть. На ней был – и оставался – доспех духа. Но удар Макленина был настолько силен, что ощущения у нее сейчас походили на те, которые испытывает человек от попадания пули в бронежилет. Меч Юлия в полете не выпустила, но подскочивший Макленин болезненным пинком – прямо в локоть – выбил клинок у нее из руки. Юлия откатилась в сторону, попыталась встать, но противник уже подобрал ее меч. Мелькнул серый росчерк, и раздался гулкий звук – широкий клинок плашмя ударил Юлию прямо в лицо. Ошеломленная, потерявшая ориентацию девушка покатилась кубарем и вновь врезалась в стену.
