– Черт, – только и сказал я, когда с короткого и толстого дула пушки сорвалось облачко белого дыма. Снизу были не так сдержанны – я уловил вопль Санчеса, негодующий на несправедливость происходящего. Еще кто-то завизжал — наверное, это была Майя.
Раздался гулкий грохот выстрела, свистнул снаряд. Я почувствовал себя совершенно беззащитно, словно лягушка на лабораторном столе — захотелось сжаться, закрыть глаза и оказаться как можно дальше отсюда. При этом время для меня словно остановилось – совсем близко я наблюдал, как лениво вращающаяся черная одутловатая болванка снаряда, медленно-медленно стелящаяся над мостом, приближается к стене Костела и врезается в стену почти над широким проломом, за которым расположился пулемет.
В тот момент, когда колпачок на округлом острие снаряда коснулся стены, время вновь вернулось к привычному бегу — я почувствовал, как здание содрогнулось, посыпались камни. Пыль поднялась столбом, и я оказался в желто-белесой пелене -- видимость была практически нулевая.
– Санчес! – закричал я.
– Живы! – заорал снизу школьник.
– Майя!
– В порядке! – звонко ответила балерина.
– Мы в порядке! – подал голос Бургундец, предваряя вопрос. – Только страшно так, что… очень страшно! – вовремя исправился он.
Пыль понемногу оседала – я смутно увидел, как танк, дернувшись, поворачивается и Костел входит в сектор обстрела пушки второго борта.
– Выстрел! – закричал я за мгновенье до того, как второе орудие плюнуло снарядом. В этот раз попадание было в массивный купол Костела – засвистели осколки, брызнула каменная крошка. Взвизгнув, раскаленная и ощерившаяся заусенцами металлическая щепка ударилась в стену неподалеку от меня, упав совсем рядом.
Слева от Костела раздался пушечный выстрел – я только выругался под нос. Если Бургундцу дал указание не высовываться раньше времени, то геральтовским парням как-то не догадался. Они еще и не попали – пролетев над танком, снаряд разорвался далеко позади в остове одного из деревенских домов – только медленно завалилась сиротливо торчавшая кирпичная труба печки. С другой стороны реки послышались гулкие звуки пулеметных очередей – и через несколько минут от оставленного на улице орудия парни истошными криками сообщили, что попали под обстрел и у них один погибший.
Вновь зарычал двигатель – танк опять крутанулся, поворачиваясь. Очередной выстрел – и вновь шум, грохот, поднятая пыль, но никаких ощутимых последствий: полотно дороги перед мостом чуть поднималось под небольшим углом, и наводчики могли целить только в верхнюю часть Костела – проем с пулеметом и оборудованные позиции пушек просто не входили в траекторию летящих снарядов.
После очередного попадания в массивную стену купола – так что вновь весь Костел содрогнулся, – я крикнул, что все в порядке. Краем уха прислушиваясь к перекличке остальных, присмотрелся к танку. А тот горел – с радостным удивлением понял я, приподнимаясь над парапетом, глядя с надеждой. Откинулся верхний люк, и на несколько мгновений из него показалась голова мутанта. Нет, не мутанта – скрюченный федерал-танкист, окутанный клубами дыма, поднял противогаз, жадно глотнул чистого воздуха и вновь скрылся в недрах машины.
В передней части танка возвышалась прямоугольная кабина – и через оба приоткрытых люка лениво чадил белесый дым. Верхний люк так и остался открытым, как и один из боковых. Ведущий непрерывный огонь танк дымил самоваром – салон переполняли выхлопные и пороховые газы. Внутри сейчас наверняка душегубка – смесь газовой камеры и духовки, подумал я. Безо всякого сочувствия, впрочем. Даже наоборот, с разочарованием – когда понял, что танк не горит.
Приподнявшись, я все смелее выглядывал из-за выщербленного парапета, всматриваясь в дымящий выхлопами танк, как вдруг почувствовал на себе фокус пристального внимания. Расширив глаза, попытался разобраться, в чем дело – очень уж неприятное холодное чувство, пробирающее до самого нутра – как вдруг понял, что ко мне словно приближается угрожающий сгусток смертельной опасности. Время вновь замедлило свой бег – я изо всех сил попытался прянуть в сторону, – медленно, словно сквозь сдерживающую толщу воды.
Золотистая пуля со сточенным тупым носом пролетела совсем рядом – я даже наблюдал сгусток уплотнения воздуха вокруг нее, мазнувший по щеке. Брызнула штукатурка за спиной, осколки ожгли шею сзади, и пуля с взвизгом рикошета закувыркалась в небесах. Я не удержался на месте и рухнул с площадки, пролетев метра два вниз до лестничного пролета. Спиной врезался в покрытые каменной крошкой ступени и глухо хакнул.
– Ты в порядке? – крикнул Санчес, оборачиваясь на звук моего падения. В этот момент очередной снаряд попал в верхнюю часть купола, едва не влетев в высокую створку окна – рванул взрыв, и на меня посыпались осколки смешанный с густой пылью.
В ушах зазвенело, по лицу потекли горячие струйки крови из рассеченной брови. Пытаясь зажать руками уши, я беззвучно вскрикнул – голову словно опоясало терновым венком боли. Кое-как сфокусировав взгляд, увидел возбужденно кричащего мне снизу Санчеса.
