– Я в порядке! Снайпер работает, внимательно! – закричал я, не слыша себя.
Рот Санчес шевелился, но я вдруг понял, что нахожусь в окружении лишь звенящего гула, словно отсекающего меня от остальных звуков.
– Снайпер! – вновь что было сил закричал я, а Санчес в ответ лишь замахал руками.
«Слышу, слышу», – прочитал я по его губам. Он говорил что-то еще, но я уже не понимал – подобрав винтовку и смахнув с нее пыль, вновь полез наверх – надеясь, что слух вернется как можно быстрее.
Забравшись на прежнее место, переместился чуть правее, быстро выглянув под скошенным зубцом обвалившейся стены. Как раз чтобы увидеть очередной выстрел – в этот раз снаряд удачно срикошетил, оставив на куполе лишь длинную борозду и улетел далеко в небо, не взорвавшись.
Танк продолжал свой танец на месте, ведя обстрел. Его экипажу, судя по всему, было непросто – пышущий выхлопами и пороховыми газами ромб все больше напоминал чадящий самовар. Костел раз за разом содрогался от попаданий, но разрушить капитальное строение снаряды не могли и больше урона мы пока не несли. Если не считать моей легкой контузии – к счастью, слух быстро возвращался – хотя звенящий на периферии слышимости тяжелый гул в ушах остался.
Осматривался я по сторонам теперь осторожно – выглядывая едва-едва, чтобы не привлекать внимания снайпера или снайперов противника. Неожиданно танк сдал назад, откатившись метров на десять, и из него выскочили несколько фигур. Один из танкистов вдруг запнулся и рухнул навзничь, проехавшись по земле с раскинутыми руками. К нему подбежал второй – едва не прыжком подхватил под руки, но тут же свалился кулем рядом, словно получив сильный пинок в грудь. Остальные укрылись, а через некоторое время танк дергано повернулся и проехал пару метров вперед, прикрывая упавших.
– Красавчик! – только и выдохнул я, похлопав ладонью по камню стены. Теперь главное, чтобы Блейзу снайперская ответка не прилетела – против нас точно не дилетанты и наверняка вычислят расположение стрелка.
Танк между тем, сменив надышавшихся дымом в раскаленном корпусе стрелков, вновь покатил на прежнее место к мосту. И снова начался рутинный обстрел. Выстрел – дрожь стен. Еще выстрел – снова грохот и поднятая пыль. После третьего гул раздался в стороне – неужто промазали? И почти сразу я уловил новые звуки – в рокот британского танка вплелся гулкий шум еще двух моторов, и почти сразу уже знакомый равномерный лязг гусениц.
Началось.
Выглянув, я увидел, как сверкают вращающиеся широкие гусеницы заезжающей на мост огромной машины, а следом за ним катят два совсем маленьких по сравнению с ромбовидным чудовищем французских танка. Укрываясь за первой тушей – с его левой стороны, за железным монстром бежали около десятка человек – Костел находился справа от моста, и огромный танк надежно прикрывал их от выстрелов.
– Идут! Они пошли! – только и крикнул я, как вдруг холмы на противоположном берегу расцвели многочисленными вспышками. Воздух словно погустел, наполнившись свистом пуль. Снизу что-то кричал Санчес, не удержавшись и начав садить из пулемета, а три танка неумолимо приближались, преодолев уже треть моста. Гулко ударила наша пушка с улицы – снаряд пролетел прямо перед ромбовидной тушей танка и взорвался, ударившись в крутой берег, не причинив никому вреда.
Блейз устроился в глубине комнаты последнего этажа здания среди прогнившей жести и обломков давным-давно рухнувшего потолка.В тот момент, когда танк начал сдавать назад, он приник к прицелу — замерев и даже не дыша, слившись с винтовкой воедино. Оба глаза у него были открыты – этому парень научился совсем недавно на отцовском стрельбище под руководством дяди, заядлого охотника.
Прицел был крайне прост — без каких-либо обозначений, дальномерной сетки и шкалы боковых поправок – лишь горизонтальная линия в середине круга, разделяющая его ровно пополам, и вертикальная, поднимающаяся снизу, оканчивающаяся в центре острием угольника для стрельбы. Но никаких поправок и не требовалось — дистанция до другого берега реки была не больше трех сотен метров – дальность прямого выстрела для трехлинейки.
Поймав в прицел широкую спину выпрыгнувшего из танка стрелка, Блейз нажал на тугой спуск – винтовка глухо рявкнула, заставив эхо заметаться над мертвым городом. Стремительно передернув затвор, Блейз вновь приник к прицелу и, напрягшись, замерев в полнейшей неподвижности, вновь поймал на острие указателя силуэт противника – присевшего рядом с поверженным товарищем, и нажал на спуск.
