Витя просыпается. Вокруг – мгла и запах сырости. Сперва он не понимает, где очутился, а когда вспоминает, к нему возвращается страх. Витя скребет по стенкам трубы, сдирая ржавчину и ломая ногти. Кажется, что пространство медленно сужается, сдавливая со всех сторон.
Он ползет сквозь вязкую тьму, превозмогая боль во всем теле. Вспоминает о фонарике, пытается включить его, но не обнаруживает на руке браслета. Видимо, отстегнулся и остался сзади. Теперь уже не вернуться…
Что-то со звоном ударяет в лоб. Витя от неожиданности вскрикивает. Оказывается, труба повернула – справа виднеется просвет. Лежа на боку, Витя протискивается дальше. Свет впереди придает сил. Еще несколько рывков, и над головой открывается пролом. Витя хватается за его края, царапая пальцы о зазубренный металл, с кряхтением вылезает наружу и садится на трубу.
Вокруг него руины бывшего жилого дома, а над головой – небо. Голубое, с редкими облаками и ярким солнцем. Легкий ветерок треплет волосы. Тепло. Странная перемена погоды, ведь последние две недели были только дожди.
Витя встает, озирается. На полу валяются куски бетонных плит. Похоже, потолок рухнул, вот и завален вход в Европу… Но он все-таки пробрался? Он там?..
С трудом удается выбраться наверх по торчащим кирпичам. Локти и коленки сбиты в кровь, ссадины неприятно прилипают к одежде. В животе урчит – не ел с шести вечера.
Линии электропередач обрываются сзади, у Стены, но тянутся над грудами развалин. Вдалеке маячат силуэты высоток. Брат должен быть где-то там.
Витя машинально смотрит на левую руку, чтобы узнать время, и с досадой опускает ее. Гаджет был совсем новый… Эх, влетит же от родителей!.. И ранец жалко. Там осталось всё необходимое.
Он идет по разбитой дороге, то тут, то там покрытой темно-зеленым мхом и пробивающейся сквозь трещины травой. Справа и слева – остатки разрушенных домов. Почти такие же, как там, во внешнем мире, но здесь из-под кирпичей, сломанных блоков и прочего мусора растет целый лес. Природа взяла свое, как говорит мать.
Даже дышится здесь как-то по-другому. Сквозь фильтр чувствуется свежесть, легкость воздуха. Хочется снять респиратор и вдохнуть полной грудью – сразу оживешь, как в сказке.
Через какое-то время по обочинам начинают вырастать дома. Сначала небольшие, срезанные посередине железной ладонью робота-строителя, они тянутся ввысь, превращаясь в высотки. Городские улицы хоть и заброшены, но выглядят довольно чистыми. Старый колесный и магнитный транспорт аккуратно припаркован, многие машины опечатаны. Почти все окна домов целы, некоторые даже занавешены. Мегаполис молчит, застыв в ожидании хозяев.
Витя медленно шагает, задрав голову и всматриваясь в окна. Раздается недовольное урчание, и он, сморщившись, прикладывает руку к животу. Поесть бы…
Брат рассказывал, что в городах Европы можно найти уйму дорогих вещей: водородные аккумуляторы, пользующиеся спросом даже спустя полвека; различную ретроэлектронику, за которой рьяно охотятся китайские и японские коллекционеры; драгоценности в ювелирных магазинах; печатные книги, изданные в двадцать первом, двадцатом, а то и в девятнадцатом веке… За это добро можно выручить немалые деньги, но занятие, конечно, рискованное.
Таких, как Глеб, называют мародерами, за ними охотятся и патрули дронов, и полицейские, охраняющие периметр. В общем, профессия опасная и незаконная, но, как говорил брат, зачем все эти вещи мертвецам? Заявления земного правительства о том, что скоро Европа будет очищена от вируса, а беженцы смогут вернуться в свои дома, он считал вздором. Какие беженцы? Все европейцы вымерли тридцать лет назад, а те, кому повезло в это время находиться в другом месте, вряд ли уже вернутся. Вещи нужны живым, а правительство зачем-то опечатало этот склад. Может, боятся новой вспышки вируса, а может, и впрямь верят в возрождение Европы.
Когда-то она действительно была великой. Отец рассказывал о композиторах, писателях, ученых и философах прошлого, включал красивую музыку, читал вслух интересные книжки, показывал удивительные картины. Однажды они смотрели старый фильм о крупнейших городах мира. Больше половины располагались здесь, в Европе. Кипящие жизнью, цветущие во всех смыслах, они поражали до мурашек… Теперь же пустые улицы нагоняют тоску, а воткнутые в облака немые серые монолиты угнетают.
Витя проходит несколько кварталов, но не замечает ни единого движения. Всё именно так, как рассказывал брат: ни тебе мутантов, ни зараженных, ни даже голых людоедов… Теперь понятно, что этими ужастиками просто пугают непослушных детишек.
Сзади раздается механический рокот. Витя оборачивается и замечает парящий над землей силуэт, который быстро движется в его сторону. «Патруль!» – мелькает в голове. Проклятый коп все-таки увязался следом!..
