Некоторые связывали появление вируса именно с падением нравственности в столице мира, коей когда-то считалась Европа. И Глеб был согласен с этим мнением. Но, глядя на величественные небоскребы, поражающие красотой архитектуры, на тщательно продуманную планировку районов, на площади, парки отдыха и прочее, он удивлялся, как же
Глебу казалось, что Крис уже уснул, но тот вдруг хмыкнул и проговорил:
– Интересно, через сотню лет, когда умрет последний Человек Разумный, Новые так и останутся Новыми?..
Такую мысль от него Глеб еще не слышал, а потому удивленно хихикнул. Неужели что-то свежее?
– Наверное, переименуют в homo immortalis, – зачем-то ответил он.
– Человек Бессмертный, – со значением перевел старик. – Возможно. Этих Новых действительно тяжело убить, ты вспомни тот случай десять лет назад.
– Угу, – подтвердил Глеб.
– Еще и не стареют, – продолжал Крис. – А знаешь, вот что я тут надумал: человек не сможет жить вечно, даже если взломать этот пресловутый ген старения, о коем все твердят последний век. Человек может жить очень долго, но в конце концов всё равно умрет, ведь даже самый прочный материал со временем истирается. И дело вовсе не в теле: его можно постоянно обновлять, лечить, зашивать… Просто душу в нем не спасти никак. Понимаешь?
Глеб не ответил. Ему пришла в голову мысль: что будет, когда они доберутся до пункта назначения? Что их там ждет? Может ли это быть ловушкой, провокацией? А если нет, то неужели мифы о тайной лаборатории в центре Европы правдивы? Раньше он не особо задавался этим вопросом, но сейчас, когда на кону судьба, да что там – существование Человека Разумного…
– Ты думаешь, там лаборатория? – переспросил Крис, выслушав соображения Глеба. – Ходит слух, что вирус Сарса был создан в некоем европейском НИИ как лекарство от нерождаемости, но имел побочное действие: смерть. И, как видишь, вырвался… Возможно, лаборатория действительно существует и там все-таки нашли лекарство. Но это лишь догадки.
Старик замолчал, засопел, лежа с закрытыми глазами в теплом спальнике. Тогда Глеб спросил:
– А куда мы идем-то?
Крис дернул головой, разлепил один глаз и мутно уставился на парня.
– Идем на зов, – хрипло проговорил он и вновь замолчал.
Глеб понял, что больше от старика ничего не добьется.
Он встал, хрустнув суставами, бросил взгляд на тлеющие угольки в кастрюле. Вспомнился стол, который они нашли на верхнем этаже и изломали на дрова. Хороший был стол: старый, крепкий, из настоящего дерева.
Глеб подошел к краю крыши, вдохнул свежесть летней ночи. В очередной раз оглядел молчаливые, утонувшие во мгле небоскребы. Как же странно устроен этот мир…
Под крышей вдруг зашумело. Глеб, нахмурившись, посмотрел вниз и отпрянул. Из-под карниза вырвалась стая голубей. Птицы всё вылетали и вылетали, их воркование, до этого странным образом незамеченное, переросло в настоящий гвалт. И вот над ним образовалась целая туча. Тяжело переваливаясь, она поковыляла по верхушкам домов, шелестя сотнями крыльев и галдя.
«Так много птиц, – подумал Глеб. – Что-то чистильщики в последнее время халтурят».
Крик голубей вскоре стих, и тишина вновь упала на крышу. Еще немного постояв на краю, Глеб пошел обратно. Нужно ложиться спать. Завтра всё решится.
Минул полдень, но в комнате царил полумрак. Окна были грязными, лучи солнца едва проникали через слой грязи. Пыль витала в воздухе, поблескивая в тонких полосах света. От нее респиратор приобрел пепельный цвет. Глеб часто протирал его рукой в перчатке, отчего ребра ракушки казались обведенными карандашом. Тогда-то он и понял, почему Крис решил заночевать на хорошо проветриваемой крыше.
В выцветшем комоде не нашлось ничего стоящего. В платяном шкафу у противоположной стены тоже. Такая пустота настораживала, ведь здесь, в центре Европы, люди первыми столкнулись с вирусом, они никак не могли собрать вещи и покинуть жилища. По логике все дома должны быть набиты наследством. Тут явно поработали мародеры… Но кто? Причем вычистили основательно: в квартирах осталась лишь обветшалая мебель.
– Глеб! – донесся голос Криса из коридора. – Что ты там всё рыщешь?
Закрыв скрипнувшую дверцу шкафа, Глеб еще раз окинул комнату взглядом. Та показалась старинным склепом, хранящим посмертный покой своих хозяев, от которых за минувшие тысячелетия не осталось даже праха.
Наконец, проверив остальные комнаты, Глеб вышел из квартиры. В зеркальных линзах его защитных очков отразился пустой серый коридор. Где-то вдалеке – пятно дневного света, и на его фоне силуэт Криса. Тот стоял, упершись вытянутой рукой в стену, и всем своим видом показывал, что ждет не дождется.
– Макс просил принести радио, если попадется, – сказал Глеб, подходя ближе.
Глаза старика повеселели. Голосом, приглушенным из-за респиратора, он проговорил:
– Мой сынище с самого детства просит странного.
Глеб хихикнул.
– Например?
– Ну-у, – протянул Крис, – познакомиться с Жюлем Верном.
Теперь они шли рядом. Пыль разлеталась от каждого шага. Пятно света впереди приближалось.
