После этих слов они шли в абсолютном молчании. И даже сейчас, когда за спиной начало светать, а от Стены вглубь было пройдено больше километра, Сол не решается задавать свои вопросы.
– К шести утра нам нужно вернуться, – нарушает предрассветную тишину Михаил Сергеевич. – В Стене включатся установки, обеззараживающие периметр.
Сол кивает. Небо чуть посветлело, и он разглядывает окружающий пейзаж, который в темноте – даже с ночным зрением – кажется непонятным нагромождением серых валунов. Теперь же серые валуны превращаются в поросшие пышным зеленым кустарником холмики – оставшийся после строительства Стены материал. Тут и там тянутся ввысь хвойные и лиственные деревья: высокие сосны и разлапистые ели, стройные березы и осины. Их кроны уже тронуло золотом осени. И везде, даже на асфальте и на сломанных бетонных плитах вдоль обочины, видна зелень: сочная трава с вкраплениями фиолетовых цветков, старый мох изумрудного цвета, голубоватые лишайники… Природа завоевывает мир человека, не ограничиваясь одними лишь Заповедниками.
Впереди что-то движется. Тонкая черная фигура выходит на дорогу, и в голове Сола вновь мелькают воспоминания: коридор с капсулами-инкубаторами и человек, который вот- вот выстрелит… Влад.
Михаил Сергеевич ускоряет шаг.
– Здравствуй! – кричит он на ходу. Незнакомец кивает.
Теперь, подойдя ближе, Сол разглядывает человека – он одет старомодно, но элегантно: лакированные туфли с острым носком, серые, тщательно выглаженные брюки, черное потертое пальто и фетровая шляпа.
– Ты не один, – укоризненно говорит незнакомец Михаилу Сергеевичу, складывая руки за спиной.
– Да, извини… Это Сол, – указывает тот. – Сол – Бельский.
Бельский не протягивает ладонь для рукопожатия, не кивает приветственно, лишь кратко окидывает Сола взглядом.
– И что же многоуважаемый Новый делает в наших скромных владениях? – спрашивает он у Михаила Сергеевича, который, растерянно открыв рот, суетливо жестикулирует.
– Я здесь, потому что сумел полюбить, – отвечает Сол на его вопрос.
– Полюбить? – с ехидством переспрашивает Бельский. Его глаза странного цвета теперь смотрят в упор. – Интересно, кого? Вымирающее человечество? Несчастных зараженных? Быть может, своих хозяев – Наставников?..
– Господа, – прерывает его Михаил Сергеевич, – время…
– Я полюбил девушку, – говорит Сол.
Бельский, хмыкнув, смотрит куда-то в район его живота, затем презрительно цедит:
– Я ожидал большего от Homo Novus. Но нам действительно пора.
Он разворачивается на каблуках и, шумно ступая по разбитой дороге, идет прочь. Михаил Сергеевич и Сол следуют за ним.
– Пожалуйста, простите его, – шепчет старик, косясь на спину Бельского. – Вы поймите, он – неспящий, зараженный, который до конца дней своих будет жить здесь, в этой тюрьме… Он ненавидит Новых, считая их марионетками
– Наставники! – доносится до них голос Бельского. – Они как бог – игнорируют молитвы, а благодать их больше похожа на кару.
Сол не сразу понимает, что имеет в виду этот человек. Вспоминает один из уроков истории, где учитель рассказывал о том, как сразу после эпидемии Земное правительство целых пять лет просило Наставников о помощи в предотвращении демографической катастрофы, прежде чем те предоставили технологию для строительства Заводов по Производству Себе Подобных.
Естественно, ученые Земли и до появления ЗПСП пытались самостоятельно создать ребенка в пробирке. Но, несмотря на приличное финансирование и лучшие умы, каждый зародыш погибал на третьем месяце развития. В результате дальнейших исследований выяснилось, что нарушена сама структура генетического аппарата человека. И что поражало больше всего: генный материал, собранный пятьдесят, сто и даже двести лет назад тоже оказался испорчен. Среди работников лаборатории – людей серьезных, но не обделенных чувством юмора, – появилась злая шуточка: «Пока мы спали,
За пять лет существования программы – после появления ЗПСП ее, по понятным причинам, закрыли, – в лаборатории родились лишь двое. Первого – мальчика, появившегося на третьем году работы, – назвали Адам (еще одна шуточка). В те годы изображение этого голубоглазого младенца, поджавшего пухленькие ножки и засунувшего кулачок в рот, чуть ли не каждый день появлялось в новостной ленте и часто сопровождалось подписью «Надежда человечества!». Видимо, так лаборатория намекала уже сомневающимся властям, что все-таки стоит увеличить финансирование.
Спустя год появилась девочка (нетрудно догадаться, каким именем ее наградили). Новый слоган уже недвусмысленно кричал: «Дайте нам еще денег и немного времени, и мы спасем вас!»
Но вот Наставники одарили человечество
Адам с Евой, о которых все сразу забыли, и сейчас живут где-то в Америке. Оба бесплодны.
