Раздался знакомый дружелюбный лай, и на тропинку, весело подскакивая, выбежала Найда. Она остановилась впереди, помахивая хвостом и часто дыша раззявленной пастью. В глазах ее бегали озорные блики.
– Ну привет, – сказал Крис, улыбнувшись.
Собака, будто тоже здороваясь, опустила и подняла голову, заискивающе поглядела на человека.
– Со мной, значит. – Крис нагнулся и потрепал ее за ухом. – Будешь хищников отпугивать? Вот же умничка. Пойдем. – Он, аккуратно присев, подобрал небольшую палку и швырнул вперед. Найда, звонко тявкнув, понеслась за ней. – Спасибо, что не забыла обо мне, – проговорил он, зашагав следом. – В этот последний раз мы будем вместе.
«Спокойной ночи, котенок мой», – последние слова Влада никак не выходят из головы Сола. Кому он это говорил? Кате, дочери Журавля? Вероятнее всего. Но почему перед смертью он вспомнил об этой девочке, а не о своем отце или брате? Почему не сказал чего-нибудь важного для «Человечества» и всех людей, ведь наверняка съемка с его смертью будет доступна им в ленте новостей? Он совсем этого не понимает.
«Спокойной ночи, котенок мой…»
Прохладный сквозняк ударяет Солу в лицо – маску он снял еще там, в подворотне, где оставил и балахон, скрывший две горстки пепла на бетонном полу.
После того, как тело Влада превратилось в пыль, дроны направили лучи на скрюченного и неподвижного 100-го. Встреча с террористом для него прошла намного плачевнее, чем для Сола, – голова несчастного превратилась в бесформенный черный ком. Врачам придется изрядно повозиться, чтобы вернуть 100-го к жизни…
Спустя некоторое время – видимо, уточнив у начальства – дроны уничтожили труп 100-го. И Сол понял, что в один миг потерял и свое машинное прошлое, и человеческое настоящее. А что же осталось?..
Он накрыл их останки балахоном, исполнив древний обряд похорон. Сверху бросил маску. Пусть это бутафорное лицо смотрит в пустой потолок пустыми глазницами и, если повезет, когда-нибудь увидит небо. Настоящее небо.
Дроны наблюдали за действиями Сола, не выпуская его из прицела, а тот был готов в любой момент превратиться в прах. Но Система решила его судьбу иначе.
И теперь он в сопровождении двух дронов идет по коридору Управления. Холодный стеклянно-гладкий тоннель плавно меняет цвет. Похоже на северное сияние – такое видит каждый патрульный, пролетая близко к полюсу. Красиво. Но эта красота совсем не радует. Она покрывает ресницы замерзшими капельками, делает дыхание холодным. И сердце индевеет, забывает, что оно живое, человеческое.
– Сол! – раздается в ухе. – Что у вас там произошло?
Сол растерянно моргает. У него появляется сильное желание обернуться на дронов, которые, кажется, услышали слова Макса и теперь нервно водят лучами.
– Меня слышно? – продолжает Макс. – Вы отбились от дронов? У меня пропал сигнал Влада. С ним всё в порядке?
Он что, ждет ответа? Разве приемник оснащен обратной связью? Неужели…
Сола поражает догадка. Встроенный микрофон… Значит, Макс всё слышал. Слышал, как они разговаривали со старушкой у платформы, как переговаривались по пути в колорадский ЗПСП, как решали поймать Нового возле Управления… Слышал, как Владу вынесли приговор.
– Он… – голос в динамике вздрагивает, – мертв?..
Сол молчит. В приемнике слышно шумное дыхание Макса. Похоже, тот слишком близко придвинулся к микрофону, поставив могучие локти на студийный стол и обхватив рыжую голову руками.
– Я… – Голос Макса надламывается. – Я передам Кате… его последние слова.
Шумное дыхание резко обрывается. Из приемника больше не доносится ни звука.
Прикрыв глаза, Сол продолжает идти вперед. Он чувствует себя приговоренным к смертной казни, и ведут его под конвоем к виселице, к гильотине, к стене… Неужели так всё и кончится? Ну уж нет, Система могла разобраться с ним еще в подворотне. Чего же она хочет?
Коридор кончается, и впереди с тихим шипением раздвигаются створки прозрачной двери. Выходят двое Новых-врачей и, уставившись на Сола, останавливаются у появившейся на полу белой линии. Синхронно подняв руки, они одинаковым движением берутся за подбородок и озадаченно прищуриваются.
– Так-так, – в унисон произносят они знакомым, до тошноты приторным голосом. – Пятьсот первый собственной персоной. А я уже думал, что больше не увидимся. Пожалуйста, встаньте на эту линию.
Сол еще слишком далеко, чтобы разглядеть номера на комбинезонах врачей, но этот голос – точнее, голоса – он узнает сразу.
– Ох, – вздыхают врачи, – а где ваш зеленый комбинезон? Зачем же надели черный, да еще и чужой?.. А чип где? Вы всё потеряли, как жаль…
«Да, – думает Сол, вставая на линию. – Я всё потерял. Всё».
Он уже разглядел номера врачей – 015 у обоих. Похоже, близнецы.
– Вот так. – Их голоса становятся еще слаще. – А вы, – они смотрят мимо Сола, – можете продолжить свою работу.
Мерный рокот, до этого висевший над ухом, начинает удаляться и вскоре исчезает.
– Итак, – произносят близнецы, – теперь дроны не будут вас смущать. Идемте?
