Подмышка, опирающаяся на ручку костыля, невозможно зудит. Там, под одеждой, наверняка огромная кровавая мозоль. Крис пытался менять руку, но идти было так неудобно, что уж лучше терпеть сильный зуд, чем острую боль в ноге.
В любых неудобствах есть большой плюс: почти не вспоминаешь о сне. Но иногда, когда боль в ноге становится действительно невыносима, хочется лечь на влажную землю и забыться. Забыться – Крис уверен в этом – уже навсегда.
Он проводит грязной ладонью по лицу, облизывает сухие губы и чувствует солоноватый привкус. Это и есть вкус смерти?
Вечер, но солнце не спешит уходить. Кажется, оно уже несколько часов висит над горизонтом, порой подмигивая меж ровных, лишенных ветвей сосновых стволов. Крис решает, что это хороший знак – если видно закатное солнце, значит, лес скоро закончится. Поскорее бы…
Найда опять убежала вперед. Слышно, как она шуршит по кустам. Похоже, проголодалась и ищет зайцев.
До слуха доносится ее громкий лай.
– Что такое? – Крис останавливается. Лай ненадолго стихает, но вот слышен снова.
Одной рукой поправив лямки вещмешка и тяжело вздохнув, Крис продолжает идти. Найда воет: надрывно, с визгом и рычанием.
– Да что же ты?.. – говорит Крис, с усилием переставляя костыль. – Найда! – зовет он, заметив впереди собаку.
Та стоит, напряженно всматриваясь в глубину бесконечного зеленого поля, где на горизонте виднеются подсвеченные огромным закатным солнцем небоскребы.
– Ну? Кто там? – спрашивает Крис, выходя из леса. Встав рядом с собакой, он прикладывает ладонь козырьком и тоже всматривается вдаль, щурясь и улыбаясь.
Вдалеке, кроме небоскребов, ничего не привлекает внимания, и Крис удивляется беспокойству Найды – собака до сих пор продолжает рычать. Наклонившись так низко, как только позволяет костыль, он пальцами дотягивается до ее головы, пытается погладить, но та, фыркнув, устремляется вперед и исчезает в густой траве.
«Что же ты увидела? – думает Крис, ковыляя следом. – Очередную стаю? А может, что еще хуже – дронов?»
Он трясет головой, отгоняя эти мысли. Сейчас не время думать о плохом. Впереди – город. Впереди – надежда на спасение.
Но кто будет спасен? Человек Разумный? Или неспящие? А может, только он сам, Крис? Он всё лелеет надежду на исцеление и возвращение домой…
За время пути старика уже не раз посещала мысль, что те, кто отправил радиосообщение, действительно нашли лекарство от вируса Сарса. Что
Ногу пронзает боль. Со вскриком Крис падает в траву, пытается дотянуться до больного места, но от этого становится только хуже. Он кричит, из глаз текут слезы. За что, черт возьми, за что?!
«Зачем я ушел от чокнутого церковника? – думает Крис, когда становится чуть легче. – Почему не остался? Сам себе подписал приговор. С этой ногой, ясно было, не дойду, а теперь еще и заражен… наверняка заражен. Почему же, почему не остался? Рой дронов той ночью летел именно в город. Они же камня на камне там не оставили… Зачем помогать тем, кого уже и так нет?! Зачем, как на поводке, иду на их зов?»
Теплое частое дыхание ударяет в левую щеку, но у Криса нет сил даже голову повернуть. Он лежит неподвижно, как парализованный. И тогда – уже с другой стороны – раздается жалобное поскуливание, что-то влажное тычется в лоб.
– Ну всё, всё. – Крис отводит рукой морду собаки. – Привал. У нас привал.
Он лежит на свернутом, почти пустом вещмешке. Найда, положив морду на лапы, устроилась рядом, теплым боком прижалась к больной ноге.
Солнце уже зашло, и на западе – за городом – виднеется лишь его бледное сияние. Прямо над головой на стремительно чернеющем небе загораются звезды, и яркая луна с чуть надкушенным краем медленно взбирается по ним.
– Мы почти дошли, – говорит Крис, ни к кому не обращаясь, но Найда, будто отвечая, тихонько бурчит. – Помню, заповедник был обнесен забором, его постоянно охраняли. А сейчас – где этот забор, где охрана? Лишь огромное заросшее поле.
Трава вокруг шелестит, будто подтверждая его слова.
– Я ездил сюда, когда был ребенком. Мы с отцом ходили по туристическим тропам. Хорошо помню, как он рассказывал о разумности некоторых видов животных – отец был зоологом и специализировался именно на поиске разума среди фауны. Вообще он считал, что все животные разумны. Не в том смысле, что их можно научить читать, писать…
В небе мелькает яркая точка. Крис настороженно хмурится, думает, может, звезда упала. Найда вновь негромко бурчит, и он продолжает:
