Надо сказать, что как «аппаратчик» Феофил переиграл святителя. Желая восстановить его против самых авторитетных фигур, он не обошел стороной такого великого Учителя Церкви, как святитель Епифаний Кипрский (память 25 мая). Вначале их отношения были не самыми радужными, но охваченный единственным желанием свергнуть Златоуста, Феофил «наступил на горло собственной песне» и пришел к святителю с повинной. В своих посланиях Феофил убеждал (и убедил!) св. Епифания, будто Златоуст придерживается боголовских воззрений нелюбимого тем Оригена, по поводу сочинений которого св. Епифаний буквально только что организовал Собор на Кипре, где и анафематствовал Оригена. Затем Феофил обратился с просьбой к Кипрскому епископу, дабы тот отправился в Константинополь на суд над Златоустом; и тот ответил согласием[636]. Правда, по прибытии в столицу святитель быстро разобрался в интриге и покинул постыдное судилище. Но дело уже было предрешено.
Феофил привез с собой 29 египетских епископов (всего судей было 36 – свидетельство явного перевеса александрийца) и громадные средства для подкупа придворных, денно и нощно работавших среди царской семьи против св. Иоанна Златоуста. К этому времени из двух египетских монахов, обвинявших Феофила в неправедном суде, один отказался от обвинения, и как-то само собой получилось, что на Собор в качестве обвиняемого в нарушении церковной дисциплины был привлечен сам св. Иоанн.
Ему вменялось рассмотрение судебных дел о нарушении принципов церковного управления («Эфесское дело») и вмешательство в компетенцию Александрийского епископа. Феофил как организатор Собора сделал все, чтобы там не было ни одного епископа, благоволившего Златоусту. Как видим, при всем старании враги св. Иоанна так и не смогли найти обвинения против него в сфере государственных преступлений и сделать «потерпевшей» царскую чету; это был суд священников над священником. Не случайно впоследствии св. Иоанн напишет, что «никого так не боится на свете, как епископов». Заседания Собора проходили в Халкидоне, в бывшем имении Руфина «Дуб», вследствие чего сам Собор стал называться «Собором у Дуба».
Собор имел тринадцать заседаний, из которых двенадцать были посвящены «делу» св. Иоанна Златоуста, против которого составили обвинение из 29 пунктов. Зачитывал обвинение архимандрит Иоанн – личность злобная, с худым нравом; другим обвинителем выступил сирийский монах Исаак, получивший на Соборе (надо полагать, в виде награды) статус епископа. Златоуста обвиняли в том, что он много ест, не умерен в питье вина, чуждался гостеприимства, не целомудренен, а выходя из дома, не молится, нарушает церковные правила и правила христианского благочестия, снисходителен к язычникам[637].
Особое внимание уделили передаче св. Иоанном Златоустом двух священников в руки светского суда, нарушению правил посвящения в священство и хиротонии епископов. В довершение всего св. Иоанна Златоуста обвинили в неправильном управлении церковным имуществом и оскорблениях клириков[638]. А в связи с отсутствием каких-либо оснований для признания Златоуста государственным преступником, судьи обвинили его в подстрекательстве народных волнений – максимум, что удалось выжать.
Феофил трижды, как это повелось с древних времен, приглашал св. Иоанна на суд, но Златоуст игнорировал приглашение, справедливо ссылаясь на заранее очевидную необъективность судей. «Доныне, – писал Златоуст своим судьям, – не знаю я никого, кто мог бы с каким-нибудь видом законности жаловаться на меня. Тем не менее, если вы хотите, чтобы я предстал перед вашим собранием, прежде исключите из него моих явных врагов, тех, кто не скрывал своей ненависти ко мне и умыслов против меня. Исполните это, и я не буду оспаривать место суда надо мной, хотя этим местом, по всем правилам, должен был бы быть Константинополь. Первый из вас, отводимый мной, как лицо подозрительное – Феофил»[639].
В результате его осудили заочно, а император Аркадий утвердил приговор. Можно предположить, что согласие императора на привлечение св. Иоанна Златоуста к ответственности имело под собой определенную подоплеку. Во-первых, еще со времен св. Константина Великого и Констанция в общественном сознании закрепилось сомнительное мнение, будто любой церковный Собор выражает собой истину. Чем же «Собор у Дуба» был хуже других? Во-вторых, Златоуст действительно нарушал принципы церковной юрисдикции, то есть канонические правила, как они содержательно понимались в то время. Другое дело, что Собор изначально не желал рассмотреть эту ситуацию объективно, заранее настраиваясь на виновность Константинопольского архиепископа.
