И хотя III Вселенский Собор был закрыт еще 2 года назад, только теперь можно было сказать, что он наконец-то завершился в действительности. Взаимные анафемы были по молчаливому согласию сторон упразднены, и «Согласительное исповедание» стало настоящим оросом Вселенского Собора. Подписав «Исповедание», св. Кирилл вместе с Павлом Эмесским отслужил литургию, а Иоанн Антиохийский с частью епископов подписал акт примирения и направил св. Кириллу письмо, в котором соглашался ради церковного мира считать Нестория низложенным, а его учение еретическим.
Счастливый св. Кирилл ответил знаменитым письмом «Да возвеселятся небеса, да возрадуется земля!», где отверг мысли, приписываемые ему, и признал Антиохийское вероисповедание тождественным своим тезисам[815]. Это письмо было отправлено в Рим, Константинополь и самому императору, который ради церковного мира вновь принес в жертву Нестория, порывавшегося отозвать свое заявление об отставке и вернуться на патриаршую кафедру. Более того, в 432 г. по требованию папы Целестина I Несторий был сослан в отдаленную пустыню – понтифик опасался его сторонников, которых действительно было еще довольно много, в том числе в Константинополе. Теперь всем стало очевидно, какую важнейшую роль сыграл св. Феодосий II Младший в преодолении раскола, и насколько виноват его двор в отсутствии должной организации Собора 431 г.[816]
С церковной точки зрения Эфесский Собор являет блестящий пример человеческих слабостей и всесилия Святого Духа, Который «где хочет, там и дышит». Мы привыкли слепо связывать внешние события причинно-следственной связью с теми или иными именами, как-то «забывая», что Божество слабыми руками людей творит величайшие подвиги; и далеко не всегда личные усилия соответствуют тем дарам, которые Господь посылает нам. Или, говоря точнее, всегда не соответствуют. Святость не означает непогрешимости, «всяк человек ложь», и поэтому нет ничего удивительного в том, что не все, мягко говоря, действия участников Собора, позднее прослывших великими светочами Православия, вызывают положительную оценку. Великий Дух, оживляющий все земное, парил над ними, Своей благодатью исправляя их человеческие ошибки и претворяя зло в добро.
«Из всех Вселенских Соборов, – справедливо писал А.В. Карташев (1875—1960), – нет более соблазнительного, чем Третий, и из всех еретиков нет более симпатичного и здравого, чем Несторий». Далее, он раскрывает богословское значение Собора: «Итак, “икона” III Вселенского Собора, его идеальное достижение, запечатленное в оросе, – это та же формула идеального равновесия природы в Богочеловеке, какой вскоре дал высшее выражение IV Вселенский Халкидонский Собор. III Собор был только этапом, черновым наброском. Но прежде чем дойти до Халкидонского равновесия, нужно было диалектически пройти сквозь специфический уклон Кириллова богословия и им защититься от угрозы полярного заблуждения, символически представлявшегося Несторием. Самой драгоценной, «иконной» чертой этого достижения является освящение имени и осознанного культа Богородицы, как воплощенной вершины догмата об обожении человека. Под этим знаком Собора Пресвятой Богородицы Ефесский Собор и прошел в сознании церковных масс»[817].
Но, к сожалению, эта радость воссоединения враждебных друг другу партий была омрачена тем, что некоторые ригористичные сторонники св. Кирилла, Нестория и Иоанна Антиохийского не согласились с «Исповеданием». Группа консервативных сирийцев ушла в Персию, где создала так называемую Несторианскую церковь. А Александрия окончательно уверовала в достоинства своего архиерея, как «Вселенского богослова», со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вскоре это приведет к образованию нового раскола и породит печально знаменитый «Разбойный собор» 449 г.
Сам виновник (или невольный инициатор?) нового раскола Несторий по инициативе нового Александрийского патриарха Диоскора (444—451) был сослан еще дальше в пустыню (6‑е место ссылки) близ Панополиса, где занялся писательской деятельностью. Умрет он в 451 г., незадолго до созыва Халкидонского Собора. Уверенный в том, что из ссылки ему не вернуться, в глубоком раскаянии Несторий писал: «Мое горячее желание – да будет благословен Господь небесе и земли! А Несторий пусть останется анафемой. Господу угодно, чтобы люди примирились с Ним, проклиная меня. Я не отказался бы зачеркнуть то, что я говорил, если бы я был уверен, что это нужно и что люди через это обратятся к Богу».
Когда к нему неожиданно пришел указ императора св. Маркиана об освобождении из ссылки, Несторий заторопился домой, но по дороге упал с лошади (это на седьмом десятке лет!) и вскоре умер, приветствуя папу св. Льва Великого и св. Флавиана Константинопольского[818].
