Был прочитан Символ Веры, как его сложили в Никее и в Константинополе, а затем Отцы Собора по очереди начали высказывать свое мнение о сочинениях Нестория. Со слезами на глазах выступили Акакий Мелетинский и Феодот Анкирский, подтвердившие еретические высказывания патриарха, к вящей радости св. Кирилла. Прочли избранные места из Святых Отцов, подтвердившие ошибочность его богословия, и лишили Нестория епископского сана, тут же предав анафеме. Вместе с епископами, бывшими на Соборе, приговор подписали еще несколько архипастырей, постепенно подходивших в зал заседаний, так что общее число подписавшихся составило более 200 человек. На этом Собор и завершил свое заседание; жители Эфеса радостно встречали епископов у выхода, несли перед ними факелы, освещая дорогу, курили благовония. А на следующий день, 23 июня 431 г., приговор Собора был объявлен Несторию в самых оскорбительных выражениях; соборный орос был направлен и в Константинополь, царю[804].
Радость была полная: два дня епископы проповедовали, раскрывая перед слушателями тайну Воплощения и изучая иные богословские вопросы, но уже 25 июня 431 г. в Эфес пришли «восточные» во главе с епископом Иоанном Антиохийским[805].
Покрытые пылью, изможденные дорогой, «восточные» епископы вошли в город, где их встретил комит Ириней, рассказавший о том, что произошло буквально пару дней назад. По мере его рассказа гнев овладевал сирийцами, и они, не стряхнув даже дорожной пыли, собрались в гостинице, дабы оценить ситуацию и принять решение. К ним подошли те нейтральные епископы, которые были отвергнуты сторонниками св. Кирилла и Мемнона, а с ними комит Кандидиан. Он дословно передал им содержание императорской сакры, рассказал о событиях на Соборе, и «восточные» согласились, что имело место грубое неповиновение воле царя.
Исследовав события, сирийские епископы довольно быстро пришли к принципиально верному умозаключению, что все маневры св. Кирилла заключались в том, чтобы обвинить и осудить Нестория, после чего сам он оказывался уже неподсудным. Свою оценку, как прямого пособника воли Александрийского патриарха, заслужил в их устах и епископ Мемнон. Подытожив, сирийцы вынесли свой приговор: низложить св. Кирилла и Мемнона, а остальных епископов из их партии исключить от церковного общения с Антиохийской церковью, пока они не раскаются в своем дурном поступке. Соответственно осуждение Нестория объявлялось ничтожным. Посланники св. Кирилла и Мемнона попытались встретиться с сирийцами и склонить их на свою сторону, но те, конечно, отвергли их[806].
Между тем и св. Кирилл не сидел сложа руки: отвергнутые Иоанном Антиохийским епископы под присягой показали, что им не дали слова, били и даже угрожали лишить жизни, вследствие чего Собор вновь собрался для того, чтобы отлучить уже сирийцев; о чем Александрийский архипастырь и уведомил «восточных». По большому счету против Иоанна было только то обстоятельство, что число «его» епископов явно уступало партии св. Кирилла – всего 37 человек; поэтому он спешно направил свое решение в Антиохию, чтобы его подписали все оставшиеся там архиереи, подписей которых надеялись добрать до 200. Но сорганизовать оппозицию св. Кириллу оказалось очень непросто, поскольку сирийцы жили буквально в условиях осады: перед ними также закрывались храмы, и никто не дал Иоанну хиротонисать нового кандидата в епископы Эфеса взамен Мемнона.
Пока собирались подписи, жалобы сторон друг на друга лились рекой; императорский двор, комит Кандидиан и советники царя не знали, на что решиться. Одни склонялись к тому, что Несторий правильно осужден Собором, другие уверяли императора, будто св. Кирилл – ересиарх и смутьян. Обе партии прилагали все силы для того, чтобы непосредственно предстать перед св. Феодосием Младшим и изложить ему свои аргументы, но царь пока еще хранил нейтралитет, уже довольно опасный для создавшегося положения. Император встречался с придворными сторонниками обеих партий, проявляя некое сознательное слабоволие и не зная, на что решиться. И дело не в том, что он по слабости характера или ума не желал принять решение. Просто даже теперь царь не оставлял надежд на то, что епископы в состоянии сами, по свободному волеизъявлению, найти примирительную формулу. К сожалению, этим прогнозам не суждено было сбыться.
