Но громадные расстояния между епархиями, множество туземного населения, которое еще нуждалось в просвещении, наконец, удаленность от Рима и Константинополя, где располагались царские резиденции, не позволяло Антиохии надеяться на сближение с императорами и на зримое усиление в иерархии Поместных церквей. Тем не менее ее могущество на церковном Востоке и возвышенное понимание авторитета и роли Антиохии в глазах предстоятелей этой Церкви красноречиво иллюстрируют один малоизвестный исторический эпизод.
Уже в первые годы распространения христианства в Персии сложилась довольно многочисленная община христиан-персов сирийского происхождения, совершенно независимая от Антиохии и от каких-либо церковных иерархий Римской империи. И хотя впоследствии глава Сирийской церкви (католикос) рукополагался в Антиохии, это носило характер проформы, которой не придавалось содержаттельного значения. Впоследствии христологические споры и перманентные войны между Византией и Сасанидской Персией все более и более способствовали процессу автономизации Церкви Востока[894].
Как следствие, в самом начале V в. возник острый спор между Антиохийским патриархатом и Селевкийским (Сирийским) католикосатом относительно подчиненности персидских православных епархий. Поддерживаемые шахами, персидские архиереи начали борьбу за провозглашение своей независимости от Антиохийской кафедры. Первой стадией ее стал выпад персов в отношении антиохийцев и проведение Селевкийского собора 410 г. под председательством шахских чиновников. Помимо признания Никейского Символа Веры, отцы Собора объявили католикоса Селевкии Ктесифона «архиепископом всего Востока, великим митрополитом и главой всех епископов, которые должны подчиняться ему как Самому Христу».
Шах Йезидегерд I (399—421) немедленно утвердил решения Собора, а его чиновники по примеру своих римских собратьев публично объявили о наказаниях, которым подвергнутся нарушители соборных оросов. Но у сторонников автономии Персидской церкви существовали многочисленные оппоненты из числа других архиереев, недовольных искусственным, с их точки зрения, возвышением архипастыря Селевкии Ктесифона. Для умиротворения Персидской церкви в 424 г. волей Персидского царя Бахрама V (421—439) и с согласия императора св. Феодосия II Младшего был созван новый Собор. И вот на нем-то сторонник Антиохийского патриарха митрополит Агапит озвучил превосходство восточной кафедры, изложив учение о примате этой Церкви, созданной самим апостолом Петром.
Из его уст прозвучало буквально следующее заявление: «И согласно нашему положению, ученики не имеют власти обращаться против своих учителей и ими управлять. Не дано им такого права Христом, их Господом, согласно справедливым законам, которые Бог Творец написал в человеческой природе. Поэтому чада не имеют власти изгонять своих родителей из их наследства, но родители имеют власть над детьми. И рабы не могут красть у своих господ свободу, но господа имеют власть над рабами. Равно жены не имеют власти господствовать над своими мужами, но были подчинены им, и они господствуют над ними. Женам приказано любить своих мужей, покоряться им и повиноваться, мужам заповедано только любить их, не подчиняться им, а где мужи уступают, покоряясь своим женам, они навлекают на себя наказание, так как они не исполнили законоположения, которое Бог написал в природе. Праведно прежде всего то, что все совершенно было исполнено в Св. Церкви: как один есть Отец Истины и один Сын Его Спаситель Христос, и один Св. Дух Утешитель, так и один Его верный казначей Симон вар Иона, который получил имя Кифа и которому Он обещал: “на сем камне Я созижду Церковь Мою”, и еще “дам тебе ключи Царства Небесного”. Христос не сказал всем ученикам "на вас Я созижду”, ни “вам Я дам”. И хотя благодать священства находится у всех апостолов, но есть только один примат, который есть духовное отечество. Он не был дан всем, но как одному истинному Богу, так и одному верному управителю, чтобы он был главой, ведущим и ответственным за своих братьев. Эти законы и постановления были сохранены в нашей Церкви».
По мнению Агапита и его единомышленников, Христос вручил «примат» над всеми архиереями апостолу Петру, преемником которого единственно является… патриарх Антиохии. Неприятная неожиданность для Рима! По Агапиту, патриаршество вообще представляет собой особое священническое служение, хотя он и не утверждал «сверхапостольства» Петра. И пусть впоследствии претензии Антиохии на главенство были существенно подорваны, учение о примате ее патриарха во Вселенской Церкви повлияло на внутрицерковные процессы[895].
