Помимо коптов, в Египте проживало множество греков, хотя они и уступали по численности коренным жителям. Обычно копты и греки не стремились изучить язык соседа и постоянно находились в оппозиции друг к другу. Среди иных восточных церквей Александрия издавна выделялась своим положением, так как ее епископ не был подчинен экзарху Востока, а Египет как имперская провинция не входил административно в Восточный диоцез. Как следствие, власть Александрийского архиерея была гораздо шире, чем у его восточных собратьев, а поскольку в Египте вообще не существовало митрополий и митрополитов, он единолично ставил всех епископов и соответственно снимал их судом своей кафедры[878].
Для Александрийской церкви характерен, и исключительно ее, специфический, беспрецедентный строй церковного управления. Вместо различных епископий, объединенных под властью одного патриарха (или митрополита), в Египте вплоть до середины III века был один епископ – Александрийский. Лишь при епископе Димитрии (189—231) и его преемнике Иракле (231—247) появилось еще три архиерея, полномочия которых, однако, были заметно урезаны от общепризнанных. Историки видят объяснение этому феномену (помимо указанных выше причин) в том, что в Александрии еще в эпоху Птолемеев организовалась столь мощная и многочисленная еврейская диаспора, что ее глава, этнарх, получил полномочия на территорию всего Египта в целом. Поскольку же Древняя Церковь во многом шла по аналогии с иудейской практикой, глава христианской общины стал полной копией главы иудейской общины.
Рядом с Александрийским епископом располагалась коллегия пресвитеров, обладавшая весьма широкими полномочиями. Каждый из пресвитеров имел собственные селения, к которым примыкали другие, поменьше, всего числом не менее 10. Довольно высокая автономия пресвитеров привела к тому, что, в отличие от других территорий и времен, они нередко смели вступать в открытые столкновения со своим архиереем. Только этим обстоятельством, по-видимому, и можно объяснить столкновение епископа св. Александра и его пресвитера (всего лишь!) Ария, повлекшее за собой ересь арианства и I Вселенский Собор[879].
Уже в III столетии Александрийский епископ именуется «папой», как и епископ Рима[880]. И объяснение этому было дано упоминавшимся выше патриархом Египта Ираклом по одному рядовому случаю. Когда однажды он прибыл с другими архиереями в некий город, где произвел суд над епископом Евмением, местный народ, видевший, как остальные архипастыри именуют Иракла «отцом», пришел к выводу, что патриарха следует величать исключительно «папой» (avum), поскольку он – отец отцов: ведь рядовых епсикопов все именуют «отцами». И с этого времени данный термин закрепился в официальной титулатуре Александрийского предстоятеля.
Впоследствии (забежим немного вперед) она лишь расширялась. Сохранилась история (абсолютную подлинность ее едва можно опровергнуть или подтвердить), каким образом титул «Вселенский судия» также дополнил собой перечень титулатур Египтянина. Как говорят, при императоре Василии II Болгаробойце (996—1025) и Константинопольском патриархе Сергии (999—1019) возник спор относительно податей на церковное имущество. Разрешение его отдали якобы на суд Александрийского патриарха Феофила II (1010—1020), который блистательно примирил спорящие стороны. В благодарность за эту услугу, как говорят, Константинопольский патриарх возложил на Феофила II омофор, а император – корону. С тех пор Александрийский патриарх носит два омофора и две короны на митре, именуясь «Вселенским судией»[881].
Исследователи уже давно обратили внимание на то обстоятельство, что само рождение 6-го канона Никейского Собора довольно красноречиво определяет авторитет этой великой кафедры. К тому времени между собой жестко схлестнулись две тенденции: первая, представители которой желали сконцентрировать в руках Александрийского епископа монопольные прерогативы по поставлению всех епископов Египта, и вторая, сторонники которой придерживались обычной практики деления церковной области на небольшие округа во главе с митрополитом. И прецедент, созданный Отцами Никейского Собора, носил исключительный характер, поскольку шел вразрез с древней церковной структурой, основанной на признании полноты кафоличности за каждой местной евхаристической общиной. Для этого им пришлось сослаться на практику Римской церкви, которую положили в основу деятельности Александрийского патриарха. Но это была единственная возможность возвеличить достоинство великого противника Ария свт. Александра Александрийского и поддержать его авторитет[882].
