Ни у кого не вызывает сомнения тот факт, что и позорный «Собор у Дуба» над св. Иоанном Златоустом, и созыв «Разбойного» сборища вызывались не столько из-за необходимости, сколько для удовлетворения амбиций Александрийского архиепископа. Как не без оснований полагал один известный французский историк, Феофила, св. Кирилла и Диоскора объединяла одна и та же душа, один и тот же дух – самоуверенного догматизма во мнениях, властолюбия, непоколебимой энергии и настойчивости. Если Диоскор чем-то и отличался от своих предшественников, так тем, что «общие типические черты Александрийских патриархов V в., не сдерживаемые и не умеряемые другими нравственно-религиозными чертами, достигли высшей степени развития, выступали в самых резких, отталкивающих формах и проявлялись в действиях, возмутительных для нравственного чувства. Это был настоящий Фараон христианского Египта, как его и называли в свое время»[888].
Святитель Кирилл несколько поддержал пошатнувшийся престиж своей кафедры, но не смог решительно переломить уже явно обнаружившуюся тенденцию перераспределения императорами административно-правительственных полномочий между первыми Поместными церквами. Рим и Константинополь все отчетливее становятся общепризнанными центрами Православия: один – на Западе, второй – на Востоке. Но в гражданском отношении Александрия не утратила своей власти, наоборот, поскольку к тому времени государственное управление в Египте совсем обессилело, царь передал Египетскому архиепископу полномочия императорского наместника. Позднее, потерпев поражение в своих притязаниях, Александрийский папизм нашел удовлетворение в монофизитском сепаратизме[889]. Эта мера только поддержала гаснущие амбиции. И когда Диоскор однажды услышал угрозу какого-то лица пожаловаться на него василевсу, он ответил: «Здесь нет другого императора, кроме меня»[890].
Антиохийская церковь. К моменту появления христианства Антиохия являлась третьим по величине городом Римской империи, обладавшим высочайшей культурой, отличавшимся многочисленными школами, ораторами и, кроме того, богатством. Именно в Антиохии последователи Христа получили и распространили среди себя наименование «христиане», каким их награждали иудеи. Отсюда начал свою деятельность апостол Павел, а вслед за ним и св. Игнатий Антиохийский (68—104). Местные жители – сирийцы – принимали весьма деятельное участие в делах веры, и этот этнос отличали терпение, кротость, добродушие, приветливость и усердие к делу. Именно отсюда ушла евангельская проповедь в Финикию, Месопотамию, Персию, Индию и даже в Китай[891]. И, конечно, в церковном отношении значение Антиохии нельзя было переоценить.
Уже в III в. епископ Антиохии стоял во главе обширной церковной области и имел в своей власти ряд подчиненных епископов, которых рукополагал. В состав Антиохийского патриархата входило 13 римских провинций, лежащих между Средиземным морем и Персией. Все они назывались «восточными», поскольку входили в префектуру Востока, и под этим именем антиохийцев звали в мире. Вскоре Антиохия стала центром восточной, то есть Сирийской, церкви, ее кафедра, так же как и Рима, имела апостольское происхождение, а духовное влияние простиралось на Малую Азию, Понт, Северо-восточную часть Азии, Армению, Персию и Грузию.
По своему значению Антиохийский епископ, которому принадлежало 3‑е место во Вселенской Церкви, уступал только Римскому и Александрийскому патриархам. Однако непосредственная власть Антиохийского архиерея имела видимые границы. Палестина, Арабия, Кипр, Исаврия и Финикия хотя и признавали его своим главой, но никак не были стеснены властью антиохийца при выборе собственных митрополитов[892].
Правда, как и Александрийский папа, Антиохийский архиепископ претендовал на области, лежащие за пределами Келесирии. В первую очередь на Кипр, Палестину и близлежащие земли, но это не привело к существенному результату. Между Александрийским и Антиохийским патриархатами замечалось существенное различие. С одной стороны, компактная, четко ограниченная территория, заселенная этнически монолитной группой людей, административная организация, существовавшая на протяжении тысячелетий, и народы, привыкшие повиноваться и тонко чувствующие власть. С другой – в Антиохии, огромное пространство без четких границ на Севере и Востоке, калейдоскоп рас, языков, обычаев и законов[893].
В IV в. авторитет Антиохийской кафедры, к которой принадлежали св. Василий Великий, св. Григорий Нисский, св. Григорий Богослов, св. Иоанн Златоуст, наконец, Несторий (трое из них, как известно, стали Константинопольскими патриархами), был очень высок. И Антиохия могла искренне гордиться тем, что из ее школы вышли самые выдающиеся богословы и епископы того времени. Таким образом, Антиохия сохранила свое важнейшее гражданское и политическое значение как первого города Келесирии, так и центра Православия.
