Однако признание заслуг Иерусалимской церкви спустя три века после ее основания слабо отражает то значение, какое она имела на самых первых порах, когда ее возглавил брат Иисуса Христа св. Иаков Праведный (27—62 гг.). В силу естественных причин Иерусалимская кафедра заняла господствующее положение среди евреев Палестины и «иудеев рассеяния». Именно для иерусалимских христиан апостол Павел собирал денежную и иную помощь, а авторитет патриарха Иакова считался непререкаемым, хотя он как раз к числу апостолов и не относился.
Будучи до самого воскресения Иисуса Христа, когда Спаситель явился к нему и Его сводный брат уверовал в Него, ортодоксальным иудеем, он свято чтил Закон Моисея и соблюдал субботу. Это обстоятельство не осталось незамеченным местными христианами. Находясь под тысячелетним влиянием своих национальных религиозных традиций, Иерусалимские христиане искренне считали себя прямыми потомками Израиля, которым дано обетование мессианского царства. Более того, они являлись, как им казалось, единственными законными наследниками его, т.к. прочие израильтяне отвергли Христа, своего Царя, а потому лишились права быть в Христовом Царстве. С учетом того, что св. Иаков являлся родственником Христа, т.е. принадлежал к Его царственному роду, в глазах современников он считался своего рода первосвященником и наместником, регентом Спасителя[899].
Не случайно в «Клементинах» – памятнике конца II столетия, св. Иаков наделяется практически теми же прерогативами, что позднее усвоил себе Римский епископ. И его титулатура звучит следующим образом: «Господин и епископ епископов, управляющий Церковью евреев в Иерусалиме и всеми Божьим провидением основанными Церквами»[900].
Но так продолжалось совсем недолго. В 67 г., за год до взятия Иерусалима римским полководцем Титом, первые христиане – главным образом из числа «иудеев рассеяния», т.е. неортодоксальных евреев, памятуя о пророчестве Христа, покинули город и тем спаслись. Они отправились в город Пеллу, ставший резиденцией Иерусалимской церкви. Там христианская община избавилась от крайних иудейских элементов и приняла греческий характер. Ее членами стали сирийцы, греки, палестинцы. Когда в 136 г. христиане вернулись в Иерусалим, их община носила сугубо греческие черты. Все ее епископы являлись греками, и члены общины общались между собой по-гречески[901]. Как следствие, оставшаяся Иерусалимская церковь в скором времени деградировала до секты евионитов, состоящей из иудеев-христиан.
После этого и на долгие годы в церковном плане значение Иерусалимской кафедры оставалось ничтожным, хотя св. Елена Равноапостольная, мать св. Константина Великого, а затем св. Евдокия сделали очень многое для благоустройства города и строительства новых храмов и монастырей. Как следствие, многократно увеличивается поток пилигримов, и влияние города медленно растет. И теперь епископы Иерусалима начали принимать деятельное участие в делах церковного управления.
В ходе арианских споров Иерусалим стал цитаделью Православия. Его епископ Макарий (314—333) созвал здесь Собор, поддержавший св. Афанасия Великого. И хотя впоследствии влияние епископа Кесарии ослабело из-за разделения этой большой митрополии на три части, первенство Иерусалима, как митрополии, признавалось по-прежнему далеко не всеми. Даже известны послания блж. Иеронима, резко критиковавшего епископа Иоанна Иерусалимского (386—417) за то, что для разрешения спорного вопроса тот обратился не к епископу Кесарийскому, а в Александрию, чем нарушил иерархию должностей[902].
В начале V в. епископ Кесарии уступил свои права Иерусалимскому собрату, поскольку повсеместно Иерусалимский престол относили к числу важнейших апостольских кафедр. И епископ св. Ювеналий Иерусалимский предпринял многочисленные попытки, чтобы увеличить права своей кафедры. Он пытался добиться успеха еще на Эфесском Соборе 431 г., но напрасно. Дошло до того, что св. Кирилл Александрийский даже написал письмо папе св. Льву Великому, чтобы тот ни при каких обстоятельствах не удовлетворял просьб Иерусалима получить митрополичьи права и власть над соседними провинциями.
