При императоре Александре Севере (222—235) стало нормой превращать пограничные войска в военных поселенцев (акритов), которым выделялся земельный надел на границе с возложением наследственной обязанности по несению военной службы. Это были специальные войска limitanei для защиты областей, примыкающих к границе. Они сохранились и в дальнейшем. Акриты также пользовались преимуществами системы военных наделов, в частности, земли, которые жаловались этим войскам, были полностью освобождены от обложения земельным налогом. Акриты, как правило, превосходно выполняли свои задачи[1135]. Помимо них, формировались части comitatus, основанные на свободном наборе крестьян, главным образом из фракийцев, иллирийцев, исавров, хотя эти подразделения возглавлялись римскими командирами[1136].
Третьим источником пополнения армии по-прежнему являлись отряды союзных варваров, издавна привлекавшиеся римлянами на время войны. Под давлением объективных причин император Марк Аврелий был вынужден прибегнуть к найму варваров на воинскую службу. Они держались обособленно и сохраняли собственную структуру. Постепенно из них возник новый род войск – нумеры, набиравшихся по этническому признаку[1137].
Первоначально варвары привлекались в качестве наемников в периоды междоусобиц и гражданских войн, когда по вполне объяснимым причинам императоры не могли доверять своим не очень верным легионам. Но особенно приток варваров стал заметен после страшного поражения, которое персы нанесли римлянам при императоре Валериане (253—260). Император Постум (260—269), провозгласивший Галлию суверенной империей, независимой от Рима, набрал столько чужеземцев, что современники называли его «предводителем варваров».
Римский мир постепенно становится варварским – перерождение совершалось медленно, но постоянно. Варвары охватывали ее границы, переступали их и, наконец, внедрились внутрь Империи или по праву завоевания, или по обязанности вынужденного гостеприимства. После 212 г. все подданные Римской империи получили права римского гражданства, и даже jus gentium для варваров перестало существенно отличаться от jus civitas для этнических римлян. И в последние столетия существования Западной Римской империи в ее легионах, особенно пограничных, варваров стало больше, чем римлян. Соотношение роковое, особенно если учесть, что под «римлянами» к этому времени понимали всех подданных императора, а не только италиков[1138].
Вообще, следует заметить, что с течением времени стратегия Римской империи по отношению к варварам начала существенно меняться. Если ранее варвары, бросая жадные взгляды на богатые римские земли, знали, что в случае нападения их ждет неминуемая расплата, граничащая с жестокими карательными мерами, то теперь римляне стремились не столько разгромить врага, сколько сдержать его. Мотив этот прост и ясен: сберечь варварскую военную силу, поскольку вчерашний враг мог завтра стать союзником[1139].
В дальнейшем роль варварского элемента в армии еще более возросла. Как правило, после сдачи в плен при благоприятных обстоятельствах варвары заключали с императором особый союзнический договор (foedus iniquus), согласно которому принимали на себя обязательства участвовать в войнах и поставлять Риму своих сыновей. Хотя стороны в договоре обладали неравными правами (разумеется, бо́льшие обязательства брали на себя перед Империей варвары), с течением времени Римское государство начало предоставлять им право селиться на свободных землях. Эти земельные участки по-прежнему считались собственностью Рима, а варвары обязывались содержать их и защищать.
Первоначально, как указывалось выше, по своему правовому статусу такие варвары относились к перегринам, peregrine, и подлежали охране со стороны jus gentium, «права народов», jus civitas было для них недоступно. Однако, как некогда произошло сближение правового статуса римлян и латинян, так теперь различие между cives latini и peregrine начало постепенно сглаживаться. Естественный ход вещей привел к тому, что римский народ во многом утратил свои национальные черты, смешавшись с представителями различных народностей и наций. Кроме того, многие народы, столкнувшиеся с римской цивилизацией, прониклись ее началами, окультурились. Наконец, для самих императоров не имело более никакого смысла выделять из общей массы своих подданных какую-то отдельную группу населения. Теперь все народонаселение Римской империи разделилось на две группы: граждан и рабов. Peregrini еще сохранились на какое-то время, но их уже было очень немного[1140].
В последующие века эти три источника формирования римской армии продолжают сосуществовать, хотя роль их существенно меняется. Национальный рекрутский набор сохранился и все еще имел большое значение. Пусть и в интерпретированном виде, но римский закон сохранил всеобщую воинскую обязанность для граждан, от которых требовалось до 40 лет иметь на вооружении лук со стрелами[1141]. В этих солдатах Империя желала видеть наследников древних римских легионов.
