В конце концов в 508 г. Теодориху удалось разбить в короткой войне франков, и на время их победоносное шествие было приостановлено. А после смерти Хлодвига, наступившей в 511 г., Теодорих принял на себя знаки императорского достоинства, и в Риме к нему начали обращаться со словами: «Наш государь, благороднейший и доблестнейший Теодорих, победитель и триумфатор, неизменный покровитель страны, рожденный для ее счастья, защитник свободы, возвеличивший Рим покоритель народов»[1199].
И это славословие имело под собой твердое основание: Теодорих Великий распространил свою власть на Италию, Сицилию, Прованс, Южную Галлию и Испанию. Северные границы его королевства протянулись по Рейну и Дунаю, восточные доходили до Хорватии, Словении, Северной Сербии. За исключением Африки, оставшейся части Галлии и Балканского полуострова, все некогда римские земли стали остготскими, германскими[1200].
К сожалению для Константинополя, Франкская держава раскололась между сыновьями Хлодвига и уже перестала представлять серьезной опасности для остготов. Нет ничего удивительного в том, что, получая неизменные подтверждения растущей мощи Теодориха, всерьез опасаясь с его стороны военных действий, император Анастасий утвердил в 498 г. соглашение, которое должен был подписать еще Зенон, и послал Теодориху пурпурную мантию, диадему и золотой столовый сервиз.
Таким образом, остгот официально был признан в Константинополе правителем Италии, что, впрочем, не исключало двоякого толкования. Как лицо, принявшее власть от Римского императора, он являлся римским чиновником, тем более что итальянская администрация практически не претерпела никаких изменений. С другой стороны, он не собирался считать себя подчиненным Константинополю лицом и вскоре принял титул Flavius Theodericus rex, в котором первое слово прозрачно намекало на то, что отсутствие в этом титуле привычного для императоров слова «Augustus» («Август») является пока еще досадным недоразумением[1201].
Судьба распорядилась таким образом, что в течение всех лет царствования Анастасию приходилось вести войны – как внешние, так и внутренние. Едва затихли волнения на Западе и на восточных границах, как Римскую империю охватило широкое восстание под руководством полугота-полугунна Виталиана, сына Патрикиола, с которым они вместе воевали с персами в войне 503—506 гг. Очевидное и очередное подтверждение тому, что церковные споры всегда непосредственно затрагивали политическую сферу Римского государства.
В 514 г. Виталиан занимал пост комита федератов и проживал в Добрудже, имея тесные связи с болгарами. Магистром армии во Фракии в ту пору был племянник императора Ипатий, который, подозревая Виталиана в изменнических намерениях, лишил того денежного содержания и резко уменьшил сумму выплаты войскам, находившимся в его подчинении. Видимо, Ипатий не вполне отдавал себе отчет в том, к каким последствиям приведут эти меры, но вскоре Виталиан казнил нескольких близких к Ипатию офицеров и объявил, будто император назначил его вместо Ипатия магистром армии во Фракии. Получив доступ к денежной казне, он организовал армию в количестве 50 тысяч воинов и объявил себя защитником Православия. Его шаги имели широкий резонанс. Очень многие из тех, кто не принял монофизитство и вынужден был уйти из столицы, примкнули к нему, да и население в массе приветствовало Виталиана. Без боев пройдя на Юг, Виталиан дошел до столицы и стал бивуаком в Евдоме[1202].
Ситуация стала критическая, и император предпринял два действия. Во-первых, он лишил Виталиана нимба защитника Церкви, выставив на городских стенах медные кресты с описанием причин бунта, а затем сделал крупные пожертвования на Церковь. Во-вторых, Анастасий направил к восставшим для переговоров магистра армии Патрикия, человека уважаемого и заслуженного (за воинские подвиги он был награжден в 500 г. консульским званием), хорошо знакомого с Виталианом.
Характерно, что в действительности Виталиан не собирался претендовать на верховную власть, удовлетворившись более скромным статусом народного героя; вероятнее всего, он на самом деле действовал, скорее, под влиянием личной обиды. Переговоры прошли успешно, а диалог императора с близкими офицерами Виталиана, состоявшийся на следующий день, еще более снял напряжение. В конечном счете стороны договорились, что царь возместит войскам то, что им недодал Ипатий, и предоставит право Римскому папе решить вопрос о вере (!). Как следствие, на восьмой день Виталиан с солдатами снялся со стоянки и удалился к местам обычного расположения своих частей[1203].
