Все более и более уступая красноречию Филоксена и Севера, император Анастасий приказал в одно из воскресений при исполнении Трисвятого добавить монофизитское «Распныйся за ны…», что вызвало уже открытый бунт в Константинополе. Монахи справедливо укоряли царя, что тот исправляет текст пения, которое исполняли перед Господом сами Ангелы. Стало очевидным, что такого рода шаги не позволят умиротворить стороны в богословском споре, а лишь разжигают страсти.
Столь неприятные последствия вынудили Анастасия пойти на компромисс. Он пригласил патриарха к себе, и тот покорно прибыл на свидание, завершившееся мирным собеседованием с царем. Кстати сказать, солдаты гвардии приветствовали Македония воинскими почестями, чем наглядно показали, на чьей стороне их поддержка. Правда, эту сцену неправильно было бы возводить в разряд «идейных», поскольку религиозные пристрастия населения и солдат зачастую ориентировались не на богословские тонкости, а на внешнее благочестие и иные человеческие факторы.
При всем уважении к патриарху Македонию, император не мог мириться с его позицией. И дело заключалось не только в отвержении им монофизитских идеологов, но и в том непослушании, которое тот проявил, пойдя против царской воли. Римский епископ уже продемонстрировал свою «свободу» от императора. Теперь Анастасию казалось, что путем покушения на его высшие прерогативы, как главы Вселенской Церкви, пошел и Македоний. Конечно, это была очередная ошибка из разряда тех, которые вообще свойственны людям, долгое время вынужденным решать сверхзадачи. Заручившись поддержкой сената и солдат, легких к перемене своих убеждений, Анастасий подготовил приговор Македонию. 7 августа 511 г. произошла обширная манифестация против патриарха, а вечером министр двора Келер отдал приказ арестовать его и переправить на другой берег Босфора. Для формального обличения архипастыря при участии епископа Кизика был созван Собор в Клавдиополе, в провинции Гонориаде, который и осудил Македония[1226].
Преемник Македония патриарх Тимофей (511—518) был послушным орудием императора и относился с большой неприязнью к памяти своего предшественника. При нем широко распространились административные преследования инакомыслящих, в первую очередь монахов, так что многие из них рассеялись по Палестине или убежали в Рим.
В начале ноября 512 г. начался очередной бунт с кровавыми волнениями и жертвами. Всю ночь толпа ходила по городу, поносила императора, низвергала его статуи и требовала поставить царем мужа благочестивой Юлианы полководца Ареобинда. Но своевременно узнавший об этом Ареобинд благоразумно отказался от предложенной чести и сбежал на другой берег Босфора. Префект города, поняв, что его сил недостаточно, также скрылся[1227].
И тут Анастасий и св. Ариадна показали, что они настоящие римляне и что честь и благо государства для них важнее жизни. Первоначально престарелый император пал духом, но его ободрила верная жена, и тогда царь решился на крайнюю меру. Без диадемы и знаков императорской власти, с распущенными седыми волосами он отправился на ипподром и сел на кафизму. Заинтересовавшийся народ валом направился туда, и, когда весь город собрался там, царь в своей речи выразил готовность сложить сан, если бунт не прекратится. Его вид и голос, смирение и благочестивое поведение оказали такое воздействие на толпу, что императора подняли на руки и под восторженные крики понесли обратно во дворец. Анастасий сохранил свою власть и едва ли не впервые в жизни предпринял строгие меры по наказанию виновных – очевидно, имело место не стихийное волнение масс, а заранее подготовленная акция. Множество людей были казнены, другие отправились в тюрьмы[1228].
Но споры вокруг Халкидона и «Энотикона» бушевали повсюду. Вскоре в Антиохии велением императора был созван Поместный собор из 80 епископов под председательством епископа Кесарии Каппадокийской Сотериха, яркого монофизита. Фактически главное руководство заседаниями взяли на себя монахи Север и Филоксен, пользующиеся личным доверием императора и желавшие, чтобы Антиохийский патриарх анафематствовал Халкидонский орос и «Томос» папы св. Льва Великого.
