Тот факт, что этого не произошло, лишь усилило их недоверие к богословию Халкидона. И в противность Несторию армяне допустили смешение двух естеств в Христе вплоть до их полного смешения в одно среднее естество. Относясь к византийцам с трудно скрываемой антипатией, Армянская церковь не смогла и богословски понять те нюансы, которые открывались греческим языком для разрешения спорного догматического вопроса, поскольку армянский язык по своей бедности не знал различения понятий «сущность», «лицо» и «природа». Сомнения в истинности Халкидонского ороса возросли после того, как выяснилось, что и сами греки далеко не всегда едины в своих оценках этого ороса. И в 491 г. католикос Пабкен (487—492) созвал Собор армянских архиереев в Вагаршапате (здесь же присутствовал Грузинский католикос Гавриил, епископы Агвании и некоторые греческие архипастыри), на котором признал «Энотикон» Зенона, анафематствовал Халкидонский собор, Нестория и Ефтихия.
Еще более решительный шаг к отделению Армянской церкви от Вселенской Церкви будет сделан чуть позже – в 527 г. при католикосе Нерсесе II (524—533) на Соборе в Довине, на котором армяне признали лишь одну природу в Иисусе Христе и «в пику» грекам подтвердили празднование Рождества Христова и Богоявления в один день – 6 января. Там же они постановили совершать таинство Евхаристии на пресном хлебе и вине без примеси воды, а также согласились с монофизитским добавлением к «Трисвятому» слов «распныйся за ны…». Разумеется, религиозное охлаждение не могло не сказаться и на политических отношениях. В войне императора Анастасия с персами армяне были на стороне зороастрийцев, а не христиан. Они же активно помогали персам в войне с гуннами[1230].
Восстание Виталиана и смена понтификов – в 514 г. Римским папой стал Гормизд (514—523) – побудили императора вновь начать переписку с Римом. В письме папе от 28 декабря 514 г. царь выразил желание созвать новый Вселенский Собор в Гераклее на Пропонтиде и повторил это предложение в следующем послании от 12 января 515 г.; и папа принял эту идею с полным сочувствием. С разрешения Теодориха Великого (!) он направил к императору своих посланников. Инструкция, данная им, гласила, что предложение царя можно принять, если тот открыто признает Халкидон и «Томос» папы св. Льва Великого, анафематствует Нестория, Евтихия, Тимофея Элура, Петра Кнафея, Петра Монга и Акакия, а также передаст на рассмотрение папы дела всех лиц, на которых придут жалобы как на преследователей сторонников Халкидона.
До конца 515 г. шли переговоры, завершившиеся отъездом послов в Рим с посланием Анастасия к папе. В принципе оставалась надежда, что переговоры завершатся успешно, но этому мешали два обстоятельства. Так, в своем ответе император охотно соглашался признать Халкидон и «Томос», анафематствовать Нестория и Евтихия, но категорично не желал предать проклятию Вселенских архиереев, поскольку, по его словам, это может вызвать большие волнения в Церкви, и был, конечно, прав. Но папа не удовлетворился ответом царя и категорично настаивал на выполнении всех своих условий.
Кроме того, стороны не нашли общего согласия по вопросу о подчиненности Иллирии. С политической точки зрения эта провинция уже давно находилась под властью Теодориха Великого, но еще при патриархе Аттике (405—425) отошла к Константинопольскому архиерею. Долгое время попытки папы вернуть Иллирию не приносили им успеха, но в 515 г. епископ Фессалийский Дорофей по своей инициативе стал искать помощи у Римского епископа, и тот, конечно, охотно откликнулся на этот зов. Не удивительно, что такая инициатива была плохо оценена в Константинополе, где с раздражением наблюдали, как все чаще и чаще церковные вопросы решаются без ведома царя.
В довершение всего в 516 г. Гормизд издал «Правило веры», в котором утверждал как незыблемый принцип то, что Римская церковь всегда хранила неповрежденную веру и что в ней одной – «цельная и истинная твердыня христианской религии». Но, как мы знаем, у императора была своя точка зрения на этот счет. Наконец, Анастасия не могло в очередной раз не шокировать то почтение, которое в ущерб Римскому императору папа оказывал Теодориху Великому, всего лишь правителю Италии по поручению царя – так официально признавался на Востоке его статус.
В 517 г. Анастасий созвал Собор в Константинополе, куда прибыло до 200 епископов, включая римских легатов. Но, поразмыслив, царь не решился открыть его заседания, поскольку было очевидно, что по основным пунктам расхождений никакого соглашения достигнуть не удастся. В последнем письме папе Гормизду от 11 июля 517 г. император обоснованно писал о невозможности принять требования папы об анафематствовании целого ряда вселенских патриархов, а затем добавил, что он не считает возможным обращать свои просьбы к тем, кто проявляет высокомерное презрение к просящим. «Мы можем снести, – писал Анастасий, – что нас обижают и вменяют в ничто, но мы не допускаем, чтобы нам отдавали приказания (выделено мной. – А. В.)». Безусловно, император был прав.
