Пробыв более полугода в Константинополе, в 362 г. Юлиан переехал в Антиохию, жители которой, впервые увидав нового царя, радостно приветствовали его. Но, прячась за свою улыбку, василевс продолжал уничтожать всех, кто не переметнулся от Констанция к нему в недавние месяцы противостояния и сохранил хотя бы остатки честности и верности слову. Нотарий Гауденций и викарий Африки Юлиан были привезены в Антиохию в оковах и преданы казни. Вслед за ними был убит бывший дукс Египта Артемий, после был казнен сын магистра конницы и пехоты Марцелла. Подстрекаемые агентами царя, александрийцы убили епископа Георгия, а сам Юлиан отправил в ссылку трибунов Романа и Винценция.
Вместе с другими были убиты начальник монетного двора Драконций и комит Диодор, которых толпа волокла по улицам, связав ноги жертвам веревками. Юлиан сделал вид, что все эти события разгневали его, и даже издал указ о недопустимости подобных злодеяний. Но никто из самоуправцев не был привлечен к ответственности[397]. По свидетельству же св. Григория Богослова, помимо открытых процессов были и негласные, вследствие чего многие другие верные чиновники Констанция также были тайно казнены слугами Юлиана.
Надо сказать, тирану очень повезло с моментом получения державы. В народе он был любим, что связывалось с его мягкими манерами и показной справедливостью[398]. Популярные меры по снижению налогового бремени еще более расположили к нему рядовых римлян. Посещая сенат, он восстанавливал старые административные порядки, устраняя излишнюю централизацию государственного управления. Сторонники из языческой партии также немало делали для повышения его авторитета. Но, главное, воцарение Отступника произошло без тягот гражданской войны, а первые месяцы царствования пришлись на время мира, когда никакие враги не угрожали границам Римской империи.
Иногда утверждают, что все враги боялись Юлиана и не решались напасть на Римское государство: «Среди чужих племен пошла о нем молва как о государе, выделяющемся своей храбростью, умеренностью, знанием военного дела и всякими достоинствами; распространяясь мало-помалу, она наполнила весь мир. Страх перед его приходом широко распространился среди соседних и далеко живущих народов, и отовсюду скорее обычного съезжались посольства. Народы, жившие за Тигром, и армяне молили его о мире, индийские племена до дивов и серендивов друг перед другом поспешно слали к нему своих старейшин с дарами, на юге мавры сами предлагали себя на службу Римскому государству»[399].
Безусловно, такие оценки – добрая лесть по отношению к погибшему Отступнику со стороны его горячего почитателя. Особенно впечатляют тезисы Марцеллина о достоинствах царя, которые стали известны «всему миру». Заметим также, что, перечисляя склонившие свои головы народы, историк говорит не обо всей вселенной в римском ее понимании, а исключительно о восточных народах, с которыми никогда ранее Юлиан еще не воевал, – до последнего дня это было постоянное и тяжкое бремя Констанция.
Очевидно, перечисленные достижения не заслуги Юлиана, а результат многолетней работы предшественника, усмирившего варваров и нанесшего персам немалый урон. Можно сравнить срок царствования Юлиана – неполных 3 года, расстояния и средства передвижения, чтобы прийти к несложному выводу о том, что кузнецом мирных и дипломатических побед нового василевса являлся исключительно Констанций. Помимо этого нельзя не добавить, что едва ли кажется вероятным то обстоятельство, что, укрепив пограничные крепости гарнизонами, Юлиан заставил врагов просить мира и отказаться от своих планов по нападению на Империю. Это далеко не те меры, которые могут привести к столь серьезным последствиям.
Сколько бы ни были миролюбиво настроены соседи, Юлиан в скором времени задумал поход на персов. Конечно, этот враг постоянно донимал римлян, но именно в эту зиму, с 361 на 362 г., серьезных угроз не демонстрировал. Безусловно, императором явно двигало чрезмерное честолюбие. Ему было мало, что персы остановлены на границе, царю хотелось наглядно продемонстрировать мощь своей веры и собственные исключительные дарования, приумноженные древними богами, победив персов на их собственной территории! И ранее него блистательные римские полководцы пытались сделать это, но обычно терпели неудачи при редких (хотя и ярких) победах. Однако Юлиан, предавшись гаданиям и посоветовавшись с предсказателями, решился на этот опрометчивый и гибельный шаг[400].
