Что и говорить, план был неплох, отличался тонким военным расчетом и дерзостью. Но его исполнение в немалой степени зависело от армянских отрядов, возглавляемых царем Аршаком II, и Прокопия. К сожалению, скоро выяснилось, что выбор союзника был неудачен – армянин был христианином и не испытывал никаких симпатий к Юлиану. Кроме того, римлянин так унизительно обращался с Армянским государем, что тот вскоре более думал о том, как бы быстрее избавиться от опасного соседа[408]. А доверенный военачальник Юлиана Прокопий постоянно сбивался с пути, не зная, идти ли ему самостоятельно на соединение с царем или попытаться повлиять на Аршака.
Несмотря на все препятствия, 27 марта 363 г. все же Юлиан дошел до переправы реки Евфрат близ города Каллиник (нынешний Ракка), где ему предложили свои услуги кочевники-сарацины, как и все варвары соблазненные грядущей добычей. Зная высокую боеспособность этих воинов, Юлиан принял их отряды в состав римского войска. На реке его уже поджидал весьма многочисленный флот: более 1000 грузовых судов и 50 боевых кораблей. У крепости Керкузий (ныне город Киркисия) армия Юлиана, усиленная отрядами сарацин, переправилась наконец на вражеский берег и через месяц после выступления из Антиохии достигла самой дальней точки римских владений – крепости Цирцезии.
Там царь устроил смотр своим войскам и произнес горячую прочувственную речь, очень понравившуюся легионерам. Для поднятия их боевого настроения он повелел также выдать каждому солдату по 130 серебряных монет и осмотрел свои войска. Действительно, это была дисциплинированная и очень сильная армия – под рукой Юлиана находилось 65 тысяч закаленных бойцов, лучшие части римской армии, не считая вспомогательных подразделений из примкнувших варваров, включая элиту элит его войска – галлов, очень любивших Отступника[409].
После того как римляне перешли на вражеский берег, их войско разделилось на три колонны: пехота – главная часть армии под начальством Виктора двигалась посередине, правая колонна шла параллельно реке Евфрат на виду флота, наконец, третья кавалерийская колонна шла левее под руководством Гормизда и Аринфея. Сам Юлиан во главе небольшого отряда личной стражи непрестанно носился между тремя колоннами своей армии.
Надо сказать, римское войско мужественно переносило и пустынные равнины Месопотамии с их бурями и ураганами, и нападения отрядов легкой кавалерии персов, систематически донимавших их. Наконец, пройдя за 2 недели почти 400 км, Юлиан с армией подошел к первым городам Ассирии, которые взял после краткого штурма и предал почти полному разгрому. В жарком климате Ассирии Юлиан делал все, чтобы сохранить боевой дух своих легионеров и наравне с ними делил все невзгоды военного пути. Нередко, замечали современники, его пурпурный плащ мелькал среди пеших легионеров и был так же мокр и грязен, как и плащ рядового воина[410].
Вскоре на пути римлян встала хорошо укрепленная крепость Перизабор, которую Юлиан не смог взять с ходу. Но после того как осажденные увидали приготовления римлян, они запросили мира и по взаимной договоренности покинули стены своего города; Юлиану достались очень большие запасы продовольствия. Однако армия уже начала уставать, и ее дисциплина рушилась. На следующий день персы внезапно напали на отдыхавших римлян, убив нескольких человек и захватив знамя легиона. Юлиан устроил децимацию, т.е. казнил каждого десятого солдата из состава отступивших легионов, и выгнал из армии двух трибунов, а для поднятия духа войска выдал легионерам по 100 серебряных монет. Но войско глухо роптало, не удовлетворяясь уже такой наградой за свои труды и лишения. Вновь пришлось обращаться к солдатам с речью, в которой Юлиан обещал либо умереть в этой кампании, либо подчинить Персию Римскому государству[411]. И солдаты поверили, ободренные его словами.
Вскоре, во время осады сильного города Битра, Юлиану удалось продемонстрировать своим солдатам лучшие качества полководца. Битра имел двойные стены, подступы к городу были закрыты высокими скалами с крутыми обрывами, а гарнизон отклонил любые предложения о сдаче. Два дня шли ожесточенные бои, Юлиан сражался в первых рядах, ободряя бойцов, наконец, под ударами тарана рухнула самая высокая башня крепости, и римляне ворвались вовнутрь. Никто из жителей и осажденных персидских воинов не спасся от мечей разъяренных легионеров. Только начальник гарнизона Надбата вместе со своими 80 телохранителями был взят в плен и милостиво отпущен на свободу царем.
Примечательно, что Юлиан не прельстился ни одной из наложниц, взятых солдатами и предложенных ему в качестве подарка от армии, – желая во всем уподобиться Александру Великому, он не хотел ослаблять себя низкими страстями. Персы, пытавшиеся пробиться на помощь осажденным и укрывшиеся в находившихся поблизости пещерах, были задушены дымом от костров, разожженных легионерами, а попытка сына Персидского царя контратаковать римлян не увенчалась успехом. Город был уничтожен полностью, а римлянам досталась очень богатая добыча[412].
