Известно, что он был христианином, и буквально перед Персидским походом Юлиан едва не отправил его в ссылку за отказ отречься от Христа, но потом передумал. По-видимому, это очевидное свидетельство высокого признания его воинских талантов, – хотя Юлиан не любил христиан, но оставить армию накануне войны без полководцев он не решился. Очевидно также, что военные действия и характер участия в них Иовиана подтвердили эту оценку, иначе ни при каких обстоятельствах армия не доверилась бы бесталанному в военном отношении человеку.
Рассказывают, что когда Иовиану довели решение армии об избрании его императором, он отказался, ссылаясь на то, что не может управлять солдатами-язычниками. В ответ вся армия воскликнула, что среди них нет язычников, что все легионеры – христиане. Эта история хорошо характеризует религиозное состояние римского общества середины VI в. – для широкой народной массы переход от язычества к христианству был едва ли сложен и еще малоотличим; повсеместно наблюдаются сцены, когда христиане принимали участие в языческих мистериях, и наоборот.
Надо полагать, его скромность в личной жизни мало сочеталась с поведением во время боя – его подвиги были известны всей армии, поэтому-то решение военного совета было столь единодушным. Когда Иовиана облекли в царские одежды, которые долго пришлось искать в связи с высоким ростом императора, легионы радостно встретили его криком: «Иовиан Август!»
Тяжелейшее бремя легко на плечи нового царя. Да, персы до сих пор терпели поражения, но сейчас диспозиция изменилась. Поразмыслив, Иовиан решился атаковать персов. Для успокоения войска была принесена и языческая жертва, также посулившая им успех. В это время один из недавних подчиненных Иовиана, ненавидевший его, перебежал к Шапуру и сообщил тому радостную весть о кончине Юлиана. Естественно, Персидский царь, посчитавший дело законченным, немедленно дал приказ наступать на римлян. Но Иовиан показал себя блестящим полководцем – персов отбили с большими потерями для них: они потеряли нескольких боевых слонов и множество тяжеловооруженных всадников. На следующий день бой продолжился, персы осыпали римский лагерь снарядами из метательных орудий, опять пустили слонов и конницу, которая едва не пробилась до палатки императора, но в конце концов вновь были отбиты с большими потерями[421].
Однако и римляне испытывали крайнюю нужду во всем. Продовольствие почти закончилось, множество раненых и убитых безмерно ослабило армию, участились случаи дезертирства, и, в довершение неприятностей, арабы-сарацины оставили римское войско и даже попытались уничтожить некоторые отставшие части. Это был «подарок» Отступника с того света: незадолго перед этим он запретил выдавать сарацинам жалованье, ссылаясь на то, что у него «есть лишь железо, но нет золота». Конечно, сарацин не удовлетворил такой ответ, и последовала очевидная реакция. Лишь помощь римской легкой кавалерии спасла этих солдат от безусловной гибели. В любом случае римская армия осталась без сильного союзника и еще более уменьшилась в численности.
1 июля 363 г. армия, постоянно преследуемая персами, подошла к городу Дура, где враги продержали ее в обороне целых 4 дня. Войско паниковало, среди солдат распространился слух, будто границы Империи уже близки, и часть солдат потребовала от царя разрешения переправиться через реку Тигр, хотя на том берегу мелькали вражеские отряды. Поскольку возбуждение становилось всеобщим, Иовиан разрешил галльским и германским легионерам числом 500 человек вплавь переплыть водную преграду, что и было сделано. Смельчаки опрокинули персов и дали возможность инженерам соорудить мосты.
Увы, доблесть и подвиги оказались напрасными – стремительное течение Тигра не позволило наладить постоянную переправу, и римляне остались на вражеском берегу совершенно без продовольствия, почти без лошадей и шансов на спасение. Мучимые голодом солдаты искали смерти от вражеского меча, но не находили ее. Впрочем, и персам война надоела: они потеряли множество воинов, невероятное число слонов и убедились в боеспособности римской армии. К тому же Шапура очень беспокоила армия Прокопия, маневрировавшая неподалеку в Месопотамии. Так или иначе, но уже через несколько дней в римский лагерь прибыли персидские послы, предложившие начать мирные переговоры.
Условия мирного договора были крайне тяжелы и унизительны для Римской империи: Шапур давал разрешение на беспрепятственный проход армии до границы при условии возврата ему 5 провинций за Тигром с 15 крепостями, а также городов Нисибис, Сингара и Кастра Маврорум. Кроме этого, персы взяли с римлян слово не помогать Армянскому царю Аршаку, который был вскоре разбит персидской армией и взят в плен. Конечно, такие условия не прибавляли авторитета новому государю, но над ним уже витала тень измены в лице Прокопия, питавшего собственные мечты о престоле[422].
