Селусия в белой блузке и коричневом платье с разрезами, наблюдавшая за игрой через плечо госпожи, кивнула. Как всегда, ее золотистые короткие волосы украшал платок, который она носила даже в помещении. Сегодня он был из красно-золотого шелка. Туон же вся была затянута в голубую парчу, – на ней была накидка странного фасона длиной до бедер и юбка с разрезами для верховой езды, такая узкая, что, скорее, напоминала широкие штаны. Каждый раз его будущая жена довольно долго втолковывала швеям, что же она хочет получить в итоге, и почти всегда ее наряд оказывался для Мэта открытием. Очевидно, все ее туалеты скроены по шончанской моде, и у Туон едва ли можно найти платье для верховой езды, которое не вызвало бы бурных обсуждений. Дождь мягко стучал по крыше фургона.
– Видимо, в предсказание птиц вмешались муравьи. Это не так-то просто, Игрушка. Ты должен в этом разобраться. Хочу, чтобы ты понимал, что к чему.
Мэт кивнул, будто бы соглашаясь, и сделал ход черным камнем. И это она говорила что-то о суеверии, когда он беспокоился о воронах?! Однако умение держать язык за зубами – полезный навык в обществе женщин. В обществе мужчин тоже, но при женщинах надо следить за этим с особым тщанием. Понять, что разозлит мужчину, проще.
Но разговор с Туон опасен не только этим.
– Что ты знаешь о Возрожденном Драконе? – спросила она как-то вечером.
Мэт как раз набрал в рот вина, так что цветные всполохи, затянувшие сознание, потонули в приступе кашля. Вино не сильно отличалось от уксуса; даже у Нерима наступили тяжелые времена – хорошее вино сейчас вряд ли найдешь.
– Ну, он Возрожденный Дракон, – ответил Мэт, когда снова смог говорить, и стер рукой с подбородка капли вина. На секунду он увидел Ранда, с аппетитом жующего за большим темным столом. – Что еще нужно знать?
Селусия заботливо наполнила ему бокал.
– Многое, Игрушка. Например, то, что перед началом Тармон Гай’дона он должен преклонить колени перед Хрустальным Троном. Во всех пророчествах это указано, а я так и не смогла выяснить, где он. Это же очень важно, если он – тот, кто трубил в Рог Валир.
– Рог Валир? – слабо откликнулся Мэт. И что еще говорят эти пророчества? – Так значит, Рог нашелся?
– Ну, раз в него трубили, то, наверное, его сначала нашли, верно? – сухо заметила Туон. – Те известия, что приходят оттуда, где это произошло, очень меня беспокоят. Сохранить того, кто трубил в Рог, будь то мужчина или женщина, не менее важно, чем сохранить самого Возрожденного Дракона. Ты будешь ходить, а, Игрушка?
Мэт сделал ход, но в голове стоял полнейший бедлам: цвета крутились и перемешивались, но никак не складывались в отчетливый образ. Если честно, в таком состоянии ему вряд ли удастся выжать даже ничью из заведомо выигрышной позиции.
– Что-то к концу ты стал плохо играть, – пробормотала Туон, задумчиво сдвинув брови, и склонилась над доской, на которой черными и белыми камнями были захвачены примерно равные области.
Мэту было невыносимо сознавать, что сейчас она как раз пытается сопоставить тему их беседы и момент, когда он начал играть плохо. Разговаривать с ней, – все равно что идти по тоненькой, слегка подгнившей доске, перекинутой через ущелье. Один неверный шаг, и Мэт Коутон окажется не живее прошлогодней баранины. Но он просто обязан пройти по этой доске. Проклятье, у него нет выбора. Хм, и он получает от этого удовольствие. В каком-то смысле. Чем дольше он находится подле Туон, тем больше возможностей в подробностях запомнить это личико в форме сердечка, чтобы потом, прикрыв глаза, без труда воскресить его в памяти. Но шанс ошибиться подстерегает на каждом шагу. Это яснее ясного.
Однажды, преподнеся Туон букетик цветов из шелка, Мэт несколько дней подряд приходил без подарков. В какой-то момент ему даже стало казаться, что он замечает признаки разочарования на ее лице, когда является с пустыми руками. И вот, четыре дня спустя после отбытия из Джурадора, когда солнце еще только начинало освещать лучами безоблачное небо, Мэт пригласил Туон и Селусию покинуть фиолетовый фургон. Ну, по правде говоря, ему нужна была только Туон, но Селусия, видимо, считала себя ее тенью и пресекала все попытки их разлучить. Как-то раз он уже пробовал пошутить на это счет, но обе даже не удосужились прервать беседу, будто бы он ничего и не говорил. Но его утешало то, что Туон посмеялась бы над этой шуткой, хотя порой создавалось впечатление, что у нее нет чувства юмора вообще. Селусия, завернувшаяся в зеленый шерстяной плащ с капюшоном, – красный платок, однако, был оставлен на виду, – окинула Мэта подозрительным взглядом. Что ж, она постоянно так делала. Туон не так трепетно относилась к своему платку, тем более что под капюшоном голубого плаща длина темных волос не так заметна.
– Закрой глаза, Сокровище, – попросил Мэт, – у меня для тебя сюрприз.
– Обожаю сюрпризы, – ответила Туон и закрыла ладошками свои огромные глаза. На какое-то мгновение она даже заулыбалась в предвкушении, но только лишь на мгновение. – Некоторые сюрпризы, Игрушка.
