Нож сновидений полностью

Все, что она знала о Туон, большей частью было молвой – такое ощущение, что императорская семья, пусть и будучи на виду, живет за стенами, проникнуть за пределы которых удается лишь слухам, – но того, что Мэт услышал, оказалось достаточно, чтобы волосы на затылке встали дыбом. Его нареченная убила родных брата и сестру? Конечно, после того, как они сначала попытались убить ее, но все же… Что это за семейка, где все пытаются друг друга прикончить? Шончанская аристократия и Императорская семья. Половина братьев и сестер Туон умерли, причем часть из них насильственной смертью, и остальные, может быть, тоже. Кое-что из того, что рассказала Эгини-Лильвин, было известно всем Шончан, но от этого едва ли становилось легче. Туон выросла на интригах, она с детства владеет оружием и может постоять за себя голыми руками, ведь, несмотря на охрану, положиться можно было только на собственные силы. Всех Высокородных с пеленок учат лицемерить, скрывать свои намерения и амбиции. Власть изменчива, кто-то взмывает вверх, кто-то скользит вниз, а танец в Императорской семье лишь ускоряется и становится все более опасным. Императрица, – Эгинин чуть не добавила «Да живет она вечно» и едва не подавилась, проглатывая эти слова, после чего некоторое время сидела, закрыв глаза, – Императрица произвела на свет много детей, как и любая Императрица, но лишь один среди тех, кто выживет, займет ее место. И негоже, если на Хрустальный Трон взойдет дурак или глупец. Туон же не была ни тем, ни другим. Свет! Женщина, на которой он собирается жениться, куда хуже, чем Страж и Айз Седай, вместе взятые! И, возможно, столь же опасна.

Мэт разговаривал с Эгинин несколько раз, – он называл ее Лильвин, чтобы она не бросилась на него с кинжалом, но в мыслях она так и осталась Эгинин, – пытаясь узнать побольше. Но она наблюдала за Высокородными только со стороны, а ее познания об Императорском дворе – по собственному признанию женщины – не сильно отличались от познаний уличного сорванца в Синдаре. В тот день, когда Мэт преподнес Туон кобылу, он поехал рядом с фургоном Эгинин, и у них состоялся очередной бесполезный разговор. В то утро он какое-то время еще катался в компании Туон и Селусии, но они постоянно косились на него и хихикали. Нет ни грамма сомнения – смеялись они над тем, что сказали женщинам Лудильщиков. Мужчины вечно страдают от таких штучек.

– Умный подарок эта кобыла, – заметила Эгинин, перегибаясь через край козел фургона, чтобы посмотреть на растянувшийся по дороге караван. Домон правил поводьями. Иногда она сменяла мужа, но управляться с упряжкой на кораблях не учили. – Как ты узнал?

– Что узнал? – удивился Мэт.

Эгинин выпрямилась и поправила парик. Непонятно, зачем она продолжает его носить. Ее собственные черные волосы, конечно, коротковаты, но не короче, чем у Селусии.

– О том, какие подарки следует дарить при ухаживании. Если ухаживаешь за кем-то выше тебя по положению, у Высокородных принято преподносить что-нибудь редкое, экзотическое. Но лучше всего, если тебе удастся увязать этот подарок с тем, что любит получатель. А всем известно, что Верховная Леди обожает лошадей. И хорошо, что тем самым ты признал, что ты ей не ровня. Вовсе не значит, что твой дар принесет плоды, понимаешь? Я понятия не имею, почему она все еще здесь, когда ты перестал охранять ее, но ты же не веришь, что она произнесет оставшиеся слова обета? Она выйдет замуж потому, что ее брак принесет пользу Империи, а не потому, что какой-то оболтус подарил ей лошадь или заставил улыбнуться.

Мэт крепко сжал зубы, чтобы сдержать рвущиеся с языка ругательства. Как это он признал? Неудивительно, что одни комплект проклятых кубиков перестал его мучить. Туон забудет ему это только после дождичка в четверг. Это уж точно.