Гостиная едва ли уступала убранством его собственным покоям в Твердыне. По стенам были развешаны огромные шелковые гобелены, изображавшие батальные и охотничьи сцены. Пол устилал невероятных размеров тарабонский ковер, за который отдали столько золота, сколько хватило бы отнюдь не маленькой деревне на год. Камин из черного мрамора был таким высоким, что в него, не нагибаясь, мог спокойно войти человек, а в ширину запросто помещалось восемь. Все предметы мебели, весьма крупные и массивные, украшала искусная резьба, золото и драгоценные камни – как, например, высокие золотые светильники, чьи зеркала добавляли света к и без того яркому потоку, льющемуся со стеклянных панелей потолка. На позолоченном постаменте в одном конце комнаты стоял золотой медведь высотой более шага с рубиновыми глазами и серебряными когтями и зубами. Напротив, на похожем постаменте, расположился почти такого же размера орел с изумрудными глазами и рубиновыми когтями. Весьма скромные детали интерьера для Тира.
Сидевшая в кресле Аланна подняла на Ранда глаза и протянула золотой кубок одной из двух молоденьких служанок в черном с золотом платьях, чтобы та наполнила его темным вином из высокого золотого кувшина. Стройная, в серой амазонке с зелеными разрезами, Аланна была красива, и Льюс Тэрин принялся тихонько мурлыкать. Ранд уже было потянулся к мочке уха, но тут же спохватился и отдернул руку – непонятно, кому принадлежит это жест, ему или безумцу. Зеленая сестра улыбнулась, правда, довольно мрачно, и ее взгляд скользнул по Мин, Найнив, Аливии и Кадсуане. Узы наполнились подозрительностью, вдобавок к уже присутствующим злости и скверному настроению. Два последних чувства усилились при виде Кадсуане. Однако до Ранда докатился всплеск радости, когда Аланна остановила свой взгляд на нем:
– Вот это да! Вы, как всегда, неожиданно, милорд Дракон, – пропела она, произнеся титул немного резковато. – Вот так сюрприз, не правда ли, лорд Асторил?
Значит, она никого не предупредила. Что ж, интересно.
– Очень приятный сюрприз, – подтвердил пожилой мужчина в камзоле с рукавами в красную и синюю полоску, поглаживая выстриженную клинышком умасленную бородку, и поднялся, чтобы поприветствовать пришедших. Лицо Благородного лорда Асторила Дамары пересекали морщины, седые волосы до плеч истончила старость, но спину он держал прямо, а взгляд темных глаз оставался проницательным. – Я с нетерпением ждал, что этот день когда-нибудь наступит.
Он поклонился Кадсуане и, после недолгих сомнений, Найнив:
– Айз Седай, – проговорил он.
Отменная вежливость для Тира. До того, как Ранд изменил закон, в городе было запрещено направлять, а сами Айз Седай находились едва ли не вне закона.
Дарлин Сиснера, Благородный лорд и Наместник Возрожденного Дракона в Тире был одет в зеленый шелковый камзол с желтыми полосами на рукавах, на его сапогах поблескивала золотая отделка. Он был менее чем на голову ниже Ранда, волосы коротко острижены, острая бородка, резкий нос и голубые глаза, редко встречающиеся у уроженцев Тира. При виде Ранда эти удивительные глаза изумленно расширились, и Дарлин отвлекся от беседы с Каралайн Дамодред, стоявшей у камина. Увидев знатную кайриэнку, Ранд вздрогнул, хотя и предполагал, что встретит ее здесь. Скорбный перечень имен, размышлением над которым он на досуге мучил свою душу, зазвучал в голове прежде, чем он смог что-то с этим сделать. Невысокая и стройная, с большими темными глазами на бледном лице и с этим маленьким рубином, свисавшим на лоб с золотой цепочки, вплетенной в черные волосы, волнами рассыпавшиеся по плечам, – она была очень похожа на свою двоюродную сестру Морейн. Ко всему прочему, на Каралайн был длинный голубой жакет, весь расшитый золотыми спиралями, за исключением вертикальных полос красного, зеленого и белого цветов, тянущихся от воротника до самого подола, узкие зеленые бриджи и синие сапожки на каблуках. По всей видимости, эта мода докатилась и сюда. Каралайн присела в реверансе, хотя в подобном наряде это выглядело немного странно. Льюс Тэрин принялся мурлыкать еще громче, и Ранд пожалел, что у треклятого безумца нет лица, по которому можно хорошенько врезать. Морейн – это память, призванная закалять его душу, а не повод для мурлыканья.
