Нож сновидений полностью

– Странное число, сорок семь, – задумчиво проговорила Джания. – Можно я задам вопрос твоему Стражу, Мериса? Спасибо. Почему Возрожденный Дракон выбрал именно это число, Джахар?

Очень хороший вопрос, подумала Романда. Из-за всех этих эмоций по поводу того, что им удалось достичь желаемого, не отдавая ничего взамен, эта подробность ускользнула от ее внимания.

Джахар подобрался, будто бы ожидал этого вопроса, но боялся отвечать на него. Однако его лицо сохранило выражение холодной решимости:

– Пятьдесят одна сестра уже привязана узами к Аша’манам, и Айз Седай привязали узами четверых из нас. Число сорок семь составляет разницу. Раньше нас было пятеро, но один погиб, защищая свою Айз Седай. Запомните его имя. Эбен Хопвил! Запомните его!

Над рядами скамеек повисла тишина. Романда почувствовала, будто бы изнутри превращается в глыбу льда. Пятьдесят одна сестра? Привязана узами к Аша’манам? Это омерзительно!

– Манеры, Джахар! – одернула Стража Мериса. – Не заставляй меня повторять это снова и снова!

Он резко повернулся к ней:

– Они должны знать, Мериса. Они должны знать! – Он снова окинул взглядом расположившихся на скамейках Восседающих. Его глаза пылали. Он ничего не боялся. Его рассердили, и теперь он был зол. – Эбен был в соединении с Белдейн и своей Дайгиан. Соединением управляла Дайгиан, и поэтому, когда они столкнулись с одной из Отрекшихся, все, что он мог сделать, это крикнуть «Она направляет саидин!» и броситься на врага с мечом. И, несмотря на то, что Отрекшаяся сотворила с ним, он, истерзанный до умопомрачения, упорно цеплялся за жизнь, цеплялся за саидин, пока Дайгиан не обратила противницу в бегство. Поэтому запомните его имя! Эбен Хопвил! Он дрался за свою Айз Седай даже после того, как должен был умереть!

Юноша замолчал, и никто не решался заговорить, пока Эскаральда, наконец, тихонько не проговорила:

– Мы запомним его, Джахар. Но как вышло, что пятьдесят одна сестра оказалась… связана узами с Аша’манами? – Она наклонилась вперед, будто бы ожидала, что ответ прозвучит так же тихо.

Все еще злясь, мальчик пожал плечами. Для него не было ничего странного в том, что Аша’маны связали узами Айз Седай.

– Элайда послала их против нас. Возрожденный Дракон запретил причинять Айз Седай вред, если только те не попытаются причинить вред нам. И тогда Таим решил захватить их врасплох и связать узами, прежде чем этим женщинам представится возможность предпринять что-нибудь против нас.

Так значит это сторонницы Элайды. Разве это что-то меняет? В какой-то степени – да. Однако факт, что каких-то сестер удерживают узами Аша’маны, возвращает к вопросу о равных условиях. И это невыносимо.

– У меня есть еще один вопрос к нему, Мериса, – объявила Морайя и, дождавшись кивка Зеленой, продолжила. – Ты дважды уже давал понять, что какая-то женщина направляет саидин. Почему? Ведь это невозможно.

Шатер наполнился одобрительным гулом.

– Пусть это и невозможно, – ледяным тоном ответил юноша, – однако она делала это. Дайгиан рассказала нам о том, что выкрикнул Эбен, и призналась, что ничего не чувствовала, когда та женщина направляла. Это может быть только саидин.

И тут на границе сознания Романды прозвучал маленький гонг. Она вспомнила, где слышала имя Кабрианы Мекандес.

– Мы должны немедленно арестовать Делану и Халиму, – объявила она.

Само собой, ей пришлось все разъяснить. Даже Амерлин не имеет права приказать арестовать Восседающую без объяснений. Две сестры были убиты посредством саидин, причем обе – подруги Кабрианы, дружбой с которой могла похвастаться и Халима. Та самая Отрекшаяся, направлявшая мужскую половину Источника. Это едва ли убедило Восседающих, особенно Лилейн, но все вопросы пропали сами собой, когда после активных поисков в лагере никого из вышеупомянутых женщин обнаружить не удалось. Их видели на пути к одной из площадок для Перемещений: Делану и ее служанку с увесистыми узлами за плечами, которые спешили вслед за Халимой. Но их уже и след простыл.

Еще до своего странного плена Эгвейн знала, что будет нелегко, но все же полагала, что постичь айильское умение принимать боль будет совсем несложно. В конце концов, ее нещадно отлупили Хранительницы Мудрости, когда она выплачивала тох по поводу лжи. В тот раз они секли ее посменно, так что некоторый опыт у нее есть. Но принять боль – не значит сдаться и перестать бороться с нею. Нужно впитать боль в себя, сделать ее своей частью. Авиенда утверждала, что так даже во время самой нестерпимой боли можно улыбаться, радостно смеяться и распевать песни. На деле все оказалось не так уж и просто.